Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 102 – Матвей Дубравин

Стало так светло, будто где-то рядом взошла подземная луна. «Паровые механизмы прекрасны, – улыбнувшись, подумал Ахель, – но на такое они не способны! Уж я-то их немало видел! Создать подобный свет – выше человеческих сил. Это дело рук природы. Или…»

Наконец тоннель кончился. Место, куда он вёл, поразило Ахеля до глубины души.

Не один Ахель находился в состоянии неопределённости. Староста селения ощущал себя ничуть не лучше, хотя его жизни ничто не угрожало. Зато он мог потерять свой авторитет. Вся его надежда была только на то, что природа сама всё исправит и что вода больше не превратится в желе. Несколько дней и правда ничего не происходило. Староста начал успокаиваться. Настало время сказать, что его звали Эстул. Это было обычное имя, говорящее о простом происхождении. Эстул достоин того, чтобы узнать его поближе, тем более что скоро наше повествование отдалится от него.

День для него начинался обычно. Ничто не сулило беды. Он сидел на свежем воздухе на балконе своей двухэтажной избы. В руке он держал чашку дымящегося успокаивающего чая, бережно заваренного лекарем. На ногах лежал шерстяной плед, купленный у торговцев. Он защищал Эстула от лёгких порывов ветра.

Небо в тот день было светло-лазурным, всего с несколькими полупрозрачными облачками. Староста поставил чашку на подлокотник кресла и с наслаждением вдохнул свежий и влажный утренний воздух. Он закрыл уставшие глаза и расслабился, буквально провалившись в кресло. Ему было так хорошо, как не было уже давно. «Теперь-то я заслужил минутку покоя», – подумалось ему. Ничто не предвещало этого покоя. Просто так вышло, что совпало несколько факторов: небо было светлее обычного, воздух – свежее, а птицы – голосистее. Лекарь же положил в чай чуть больше мёда, чем обычно.

Как бы то ни было, староста безмятежно заснул. Ему ничего не снилось. Он просто отдыхал. Его покой прервался не самым приятным образом: сквозь сон стали прорываться громкие звуки. Сначала, в полусне, он решил, что над ухом летает толстый шмель, переевший нектара, но потом он начал различать человеческие голоса. Едва проснувшись, Эстул не мог разобрать, о чём говорят прохожие. Он даже не мог сказать, радостны или печальны их голоса. Он зевнул и, решив допить чай, потянулся за чашкой. Староста отлично знал, где стоит чашка, и взял её с закрытыми глазами, не уронив.

Чай успел остыть, и прохладный напиток неприятно взбодрил Эстула. Тем не менее он погонял во рту чай языком, чтобы ощутить его вкус. Чай на вкус оказался странным. «Как будто я пью рыбий жир», – подумал он.

И действительно, чай сильно отдавал рыбой. Да и его консистенция была почти как у киселя. Пить его было более чем противно.

Разум окончательно проснулся. Староста открыл глаза и посмотрел в чашку. Действительно: она выглядела так, будто в неё вылили добрую порцию желатина. От чая шёл тухлый запах. Недолго думая, староста выплеснул содержимое прямо на пол.

И тут он понял, что кричат люди. «Эстул! Эй ты! Отзовись!» – кричали они. Он резко вскочил, убрал плед в сторону и подошёл к перилам балкона. На площади собралось много народу. Больше половины всего населения их деревеньки. Староста уже понимал, по какой причине они собрались.

— Наконец-то он вышел! – раздались саркастические голоса.