Книга Поцелуй на три счета, страница 80 – Женя Май

Но Алина упрямо смахивает косы назад, и мысль кубарем выкатывается прочь. Стрекозкина идёт в атаку. Лиля почти стоит на месте, но ей никак не удаётся забрать у неё этот чёртов мяч. Она пыхтит, точно старая Лада. Подмышки мокрые. Ноги горят, потому что лупят по стопами Лили. Они у неё будто стальные.

Девчонки заливаются, уже не стесняясь. Хватаются за животы. Кричат:

— Лиля, ну хватит!

— Отдай уже девочке мяч!

— Плакать же начнёт!

Стрекозкина чувствует, что сил больше нет. Что слёзы и правда текут по щекам. Она снова бросается вперёд, пытается хотя бы ухватиться за Лилю. Но та играючи отводит корпус. Алина шмякается на траву.

В этот раз она не встаёт.

А девчонки замолкают.

— Ты молодец, Алин, - слышит она сверху голос Лили, но не поворачивается.

Слёзы всё никак не останавливаются. Если она начнёт их утирать, они поймут, что бывшая королева школы ревёт из-за дурацкого мяча. Лучше уж лежать лицом вниз. Слиться с газоном.

— Давай руку, - говорит Лиля. Шуршит трава.

— Лиль, ну ты переборщила, - вздыхает кто-то совсем рядом.

— Довела бедолагу.

— Звонок маме? – робко доносится откуда-то сбоку.

И эта фраза про маму становится последней каплей. Ситуация настолько абсурдная и жалкая, что Алина вдруг хохочет. Прямо в траву. Над собой. Над этой шуткой. Над тем, что она снова вляпалась в затею, которая ей не по силам.

Зачем она поспорила на Буйкова? Она ведь проиграла не статус. Она проиграла саму себя. Его доверие. Свои чувства. И вот теперь валяется в пыли, а куча девчонок решает, не позвонить ли её мамочке.

Она переворачивается на спину и, всё ещё нервно посмеиваясь, глядит в небо. Там солнце. Птицы. Свобода. Хуже уже не будет. Она на самом дне, а здесь, оказывается, не так уж и страшно.

— Ты выносливая. – Лиля усаживается прямо на траву рядом с ней. – Кто-то тренировал тебя?

— Да. Лучший футболист «Тигров», - выдыхает Алина.

Лиля прищуривается:

— Гонишь!

Алина садится. Вытирает грязным кулаком слёзы пополам с соплями.

— Где ваш тренер? – Стрекозкина смотрит на неё в упор.

— Мы сами по себе, - Лиля обводит взглядом девочек, те в подтверждении кивают. Вид у них самый что ни на есть воинственный. Настоящий амазонки.

— Айда к нам в команду, - просто предлагает Лиля.

Стрекозкина, коротко хохотнув, таращится на неё. Она что, серьёзно?

— Быть местным клоуном? - хмурится Алина.

— Быть вместе с нами. Научим.

Алина смотрит на растрёпанных девчонок. На потёртый мяч, сиротливо лежащий на траве. И снова на Лилю. У них есть упрямство. У них есть страсть. У них нет только одного – того, кто покажет им, как правильно.

В голове Стрекозкиной вспыхивает, словно брошенная спичка, сумасшедшая мысль: «Вот бы Буйков стал их тренером».

СВЕТА

Любимый зал, залитый солнечным светом, окутывает, как мамины руки. Знакомый запах эфирных масел – лаванды и сосны – мягко заполняет лёгкие.

Света снимает носки, останавливается в углу. С потолка свисает оранжевый гамак. Она трогает мягкую ткань. Здесь её берег.

Инструктор женщина спокойным голосом говорит:

— Сядьте глубже, почувствуйте опору, доверьтесь своим ощущениям.

Света устраивается внутри как в коконе. Откидывается назад, и ткань принимает вес её тела. Гамак слегка качается. Она прикрывает глаза.

Музыка течёт медленная, как патока. Звук льётся отовсюду: он в полу, в стенах, в самой Свете. Где-то позади тихонько смеётся девушка – ей страшно висеть. А вдруг упадёт? Инструктор подходит, шепчет, помогает довериться. Голос ровный, без эмоций. Умиротворяющий.