Онлайн книга «Стану твоей первой болью»
|
— Ната, шевелись давай. Если увидят, нам пиздец будет… — Не будет. Меня с силой дергают за волосы вниз, я с шипением падаю на колени, но даже не успеваю сделать вдох — меня затаскивают в ближайшую дверь. Бросают вперед, а потом толкают в спину, и я падаю, приземляясь ладонями на кафель. Боль вспыхивает в коленях и руках, но мне не дают на ней сосредоточиться. Вскользь доходит осознание: мы в туалете. Но и эта мысль быстро улетучивается, потому что меня опять хватают за волосы и рывком ставят в вертикальное положение на колени. Больно… Я проглатываю мучительный всхлип, прикусив изнутри нижнюю губу. Тревога свирепо пытается вырваться вместе со слезами, но я из последних сил сдерживаюсь, принимая решение бороться. Ведомая жгучим отчаянием, начинаю махать руками в надежде схватить источник боли, но запястья тут же ловят с обеих сторон, и кто-то дергает меня за волосы, вынуждая вскинуть голову. Стиснув зубы, пыхчу, глядя сквозь пелену горячих слез и завесу волос на незнакомую мне девушку. — Ну что, нравится, чушка? — Взмах руки — и моя голова дергается от хлесткой пощечины. Кожа в месте удара мгновенно вспыхивает огнем, а потом в щеки впиваются пальцы и заставляют посмотреть на мучительницу. — Нравится, когда вопрос решается насилием, да? — язвит она, удерживая мою голову в неестественном положении. — Думаешь, приехала сюда — и можешь вершить чужие судьбы? Судорожно дышу, чувствуя, как закипаю внутри. Во мне так много всего, что это пугает. Я не знаю, как справиться с нарастающим давлением в груди. И делаю все, чтобы абстрагироваться от подступающей паники. Я отказываюсь прямо сейчас быть слабой перед этими ненормальными. Шипя сквозь зубы, пытаюсь освободить руки, но однокурсницы крепко их держат. — Еще раз нажалуешься своему черножопому братцу — и тебя будут отлавливать в каждом углу, нигде не спрячешься. На всех насилия твоего ублюдка не хватит, — выплевывает она мне в лицо с откровенной ненавистью во взгляде. — Я ничего не… Моя голова дергается от еще одной пощечины, которая заставляет меня замолчать, и я чувствую на языке металлический привкус. — Заткнись, вонючка, я не давала тебе права открывать свой грязный рот! Вскинув голову, кричу этой стерве прямо в лицо: — Я не сделала ничего плохого! Отвалите от меня! Но она хватает меня за челку и задирает голову так, что из моего горла вырывается сдавленный стон. — Слушай сюда, пидорасина. Из-за тебя отчислили моего брата. Из-за тебя его избили и превратили в овощ. Она встряхивает меня за волосы так сильно, что я зажмуриваюсь от боли и чувствую, как натягивается кожа головы, почти онемев от жжения. И я не могу ничего поделать с вырывающимися слезами. — Я покажу тебе твое место, сука. Она снова трясет меня за волосы. А я обреченно стискиваю зубы от попыток сломить меня, отказываясь понимать, за что они так жестоки со мной. — Слышишь меня, — шипит в ухо, — это только начало, черная уебанка. Ты ответишь мне за брата. За все, что с ним сделали из-за тебя, тварь! Она небрежно откидывает мою голову и отходит, бросая приказ своему стаду: — Снимите с нее одежду. Кипя от беспомощной ярости, я сжимаю кулаки и кричу: — Нет! Не смейте! За что… Я не сделала ничего плохого! Я не… Но мой крик тут же тонет в стонах боли от того, с какой силой голову оттягивают назад, а потом я слышу, как рвутся пуговицы моей блузки. |