Книга Духи на двоих, страница 13 – Александра Ветрова

Пламя лизнуло край — сначала робко, потом жадно, весело, с треском. Запахло горелой бумагой, пластиком от серёжек, чем-то сладким — может, духами, которые навсегда въелись в ткань моих старых свитеров.

Мы стояли с Арсением и смотрели, как горит моя прошлая жизнь.

Он не обнимал меня. Я не плакала.

Просто стояли рядом.

Двое людей, у которых больше нет ничего, кроме этого огня и этого снега.

И этого чёртова, нелепого, невероятного шанса начать сначала.

Тогда меня звали не Аней.

Тогда меня звали «девушка в жёлтом платье», и это был единственный титул, который имел значение.

Я не помню, кто привёл меня на ту вечеринку. Кажется, подруга с факультета. Или не подруга. Или просто знакомая, которой нужна была компания, чтобы не идти одной. В двадцать три года ты ходишь на вечеринки не потому, что хочешь, а потому, что боишься пропустить что-то важное. Тебе кажется, что жизнь — это бесконечная череда событий, и если ты не придёшь на это, то следующее не наступит никогда.

Потом ты взрослеешь и понимаешь: жизнь — это не события. Жизнь — это паузы между ними. И самые важные вещи случаются именно в эти паузы. Когда ты не ждёшь. Когда ты просто стоишь с пластиковым стаканчиком плохого вина и смотришь на людей, которые кажутся тебе чужими.

Тот вечер был именно таким.

Квартира на набережной, огромные окна, за ними — Нева, чёрная и маслянистая, как жидкий уголь. Хозяин — друг моего бывшего или бывший моего друга, я уже не помнила. Музыка — «Portishead», низкая, томная, как предчувствие беды. Люди — молодые, красивые, все в чёрном. Я была в жёлтом. Платье — льняное, простое, купленное за тысячу рублей в секонд-хенде. Оно кричало: «Посмотрите на меня», хотя я хотела, чтобы меня не замечали.

Я хотела быть невидимкой.

Это моя сверхспособность. И проклятие одновременно.

Я прижалась к стене. Пью вино — кислое, дешёвое, но уже второе. Голова кружится, но не сильно. Я считаю людей в комнате. Семнадцать. Потом восемнадцать. Потом кто-то уходит, кто-то приходит, и я сбиваюсь.

— Ты похожа на светофор, — сказал голос справа.

Я повернулась.

Он стоял ко мне вполоборота, опираясь плечом о косяк. Белая футболка, джинсы, босоножки на босу ногу. Дорогие, я заметила сразу — итальянская кожа, тонкая работа. Волосы — русые, небрежно откинутые назад. И глаза. Зеленые. Такой зелёный бывает только у ирландцев и у людей, которые видели море каждый день с детства.

— Потому что жёлтое? — спросила я.

— Потому что ты всех тормозишь. — Он улыбнулся. — Стоишь одна, смотришь ни на кого, ни к кому не подходишь. Ты или очень умная, или очень застенчивая.

— Или просто пьяная.

— Пьяные обычно пристают к чужим мужчинам. Ты не пристаёшь.

— Откуда ты знаешь, что ты чужой?

Он рассмеялся. Откинул голову назад, открывая шею — тонкую, загорелую, с маленькой родинкой под левым ухом. Я запомнила эту родинку. Через много лет я буду искать её в темноте, чтобы убедиться, что это не сон.

— Арсений, — сказал он, протягивая руку.

Я пожала. Ладонь сухая, тёплая, с мозолями на подушечках — от гитары. Я тогда ещё не знала, что он играет.

— Аня.

— Аня, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Аня в жёлтом платье. Ты знаешь, какой цвет у печали?