Книга В поисках дома, страница 56 – Валентина Бёрнс

Руби хмуро смотрела на свой рисунок.

— Неужели оно не может быть уродливым? — спросила она со здоровой дозой скептицизма.

— Нет, в принципе.

— А что, если я намазюкаю на нем?

— Это называется абстрактное искусство — одно из самых популярных.

— Ой. — Руби наклонилась к рисунку, оценивая свою работу.

Хоуп тоже. На листе были изображены трое. Мужчина, пониже — девочка, а повыше — женщина. В центре лица у мужчины виднелась занятная капля, которая, как предположила Хоуп, было уродливым носом. По меньшей мере, довольно абстрактно, и Хоуп подавила смешок.

— Почему бы тебе не рассказать мне о своем рисунке? — предложила девушка.

Руби поерзала на месте, сев чуть выше и выглядя гордой.

— Ну, это мой папа, — начала она, указывая на мужчину.

Да, это был он: лохматые волосы и все такое.

— Это я. — Она указала на маленькую девочку с косичками. — А это, — ее голос смягчился. — Подожди, еще не готово.

Она снова сгорбилась над рисунком, и сердце Хоуп болезненно сжалось, когда Руби аккуратно подрисовала женщине крылья.

— Это моя мама.

Ком в горле Хоуп перекрыл дыхательные пути, лишив ее дара речи, даже если бы у нее нашлись правильные слова. Что ей сказать шестилетней девочке, которая нарисовала маму-ангела? Хоуп сделала неглубокий, болезненный вдох и почтительно сказала:

— Она прекрасна.

— Да, — согласилась Руби. Затем подняла глаза к Хоуп. — У меня есть ее настоящая фотография. Хочешь посмотреть?

Эмоции момента грозили взять верх, и Хоуп решила выиграть минутку и кивнула. Руби вскочила со стула и побежала по коридору в свою спальню.

Прижав ладонь к глазам, Хоуп глубоко вдохнула и напомнила себе, что для Руби это нормально. Как бы трагично это ни было, ее мама умерла, и ничего другого она о ней не помнит. Девочка делилась своей реальностью, и ей не нужны были эмоции Хоуп, чтобы испытать дискомфорт или печаль, когда ее чувства были совсем другими.

К тому времени, как Руби вернулась в комнату с коробкой, Хоуп уже взяла себя в руки. Руби открыла коробку и достала фотографию. Она вручила ее Хоуп с яркой, гордой улыбкой.

— Это моя любимая фотография, — объявила Руби. — Ее звали Кэрри, и она была красивой, доброй и медсестрой. Папа сказал, что она каждый день помогала спасать жизни. Она работала в больнице в палате, куда людей привозит «скорая помощь».

— В отделение неотложной помощи?

— Да, там.

Хоуп изучила фотографию. Женщина действительно была красива. Длинные темные волнистые волосы ниспадали на плечи, как сейчас у Руби. С широкой улыбкой она держала на руках ребенка.

Как по сигналу, Руби указала на ребенка и сказала:

— Это я.

Улыбнувшись, Хоуп коснулась пальцем милого носика Руби.

— Я так и думала.

Руби вернулась к своему рисунку, но продолжила:

— Все говорят, что я похожа на нее, хотя глаза у меня такого же цвета, как у папы. Но все остальное — мамино. Мне это нравится. — Она посмотрела на Хоуп. — А ты похожа на свою маму?

— Не знаю.

Ответ вырвался на автомате, и хотя это была правда, Хоуп не хотела этого говорить. Чтобы отвлечь обоих, она положила фотографию обратно на стол и сказала:

— Фотография очень красивая, Руби. Спасибо, что поделилась со мной.

Но, конечно, шестилетнего ребенка не так-то просто отвлечь.

— Как ты можешь не знать, похожа ли на свою маму? — Затем она замолчала, склонив голову набок. — Она тоже умерла?