Книга В поисках дома, страница 142 – Валентина Бёрнс

Из горла Гейба вырвался мучительный звук.

— Прости, если я заставил тебя так себя чувствовать. На одну чертову секунду я потерял из виду самое важное и никогда не прощу себе, что ушёл от тебя. Но ты ошибаешься. Ты независимая и сильная, и для этого тебе не обязательно быть одной. Ты можешь жить той жизнью, которую хочешь, о которой мечтаешь. Она у тебя есть. Прямо здесь. — Надлом в его голосе эхом отозвался в ее сердце. — Со мной. Не в гребаном Детройте. В Портленде со мной и Руби.

Гейб потянулся к ней, обхватив ее лицо ладонями.

— Хоуп, ты великолепная, талантливая художница. Если хочешь показать свои работы миру, я сделаю все, что в моих силах, чтобы твои картины попали в каждую чертову галерею Орегона. Целого мира. Только не уезжай. Останься. Твой дом здесь, Хоуп, прямо, бл*ть, здесь. — Он ударил кулаком по груди.

Хоуп подавила всхлип, потому что Гейб говорил все, что ей требовалось услышать, и тяжкий груз, поселившийся в ее сердце, внезапно оторвался и улетел, как воздушный шар. Желая быть ближе, она вцепилась пальцами в лацканы его пиджака и прижалась к нему. Гейб мгновенно крепко обнял ее.

Мягкий и роскошный материал его костюма напомнил ей о тех мыслях, когда она впервые увидела его этим вечером.

— Откуда ты узнал, что нужно взять с собой костюм? — Ее пальцы коснулись гладкой ткани.

Гейб отстранился на дюйм назад и ухмыльнулся ей, озорно сверкнув зелеными глазами.

— Айви дала мне номер твоих родителей, и я позвонил им, прежде чем сесть на первый попавшийся рейс. Я полагал, что им следует знать, кто я такой перед тем, как я приеду убеждать их дочь, что ей суждено быть в Портленде со мной и Руби.

Хоуп ахнула от его самонадеянности, даже зная, что ее отец, вероятно, с уважением отнесся к его смелости, а мама оценила его откровенность.

— Что они на это сказали?

Когда Гейб прижал ее к своей груди и поднял с ног, ее охватила дрожь, но не от холода, а от жара. Жара, страсти и любви к этому мужчине. Теперь она легко признавала это. Она любила его.

— Они сказали, что если я хочу убедить тебя простить меня и принять обратно, я должен прийти в своем лучшем костюме. — Он осыпал нежными поцелуями ее подбородок. — Что скажешь, Хоуп? — Его голос был хриплым от волнения.

— О чем? — спросила она, отвлекаясь на ощущение его крепких мышц под кончиками пальцев, когда провела ими по его груди.

Не отрывая губ от ее кожи, он пробормотал:

— Ты простишь меня? — Затем он отстранился и серьезно посмотрел на нее. — Ты нужна мне. Ты нужна моей дочери. Ты теперь наш дом. Я люблю тебя, Хоуп.

Когда его слова встали на свои места в ее сердце, как детали скрэббла на доске, у Хоуп вырвался вздох.

— Я тоже люблю тебя. — Ее собственные слова вырвались из ее души на волне облегчения. — Я очень люблю тебя и Руби. И вы тоже мне нужны.

Едва эти слова сорвались с ее губ, как Гейб накрыл их поцелуем. Глубоким и жарким. Как обычно.

Она обвила руками его шею, тая в его объятиях, с нетерпением ожидая будущего.

— Отвези меня домой, — сумела она произнести, когда их губы разомкнулись.

В ответ раздался смешок Гейба.

— Поверь мне, я считаю минуты до того, как смогу снять с тебя это платье. — Он снова стал целовать ее, пока она не превратилась в сгусток томления, нужды и отчаяния. — Но тебе предстоит собрать еще много миллионов сегодня вечером, и я не думаю, что твои родители отнесутся ко мне благосклонно, если я утащу тебя отсюда прямо сейчас… просто чтобы поступить с тобой по-своему.