Книга В поисках дома, страница 138 – Валентина Бёрнс

Хоуп изучала мать. Она выглядела такой обнадеженной, но в то же время очень напуганной. И хотя ее сердце грозило выпрыгнуть из груди, она успокаивающе сжала руки Одри и кивнула в знак согласия. Время истины давно настало.

Глаза Одри блестели от слез, готовых вот-вот пролиться.

— В ночь твоего рождения я была здесь, в больнице, уже уходила после волонтерской смены в отделении интенсивной терапии. Мы шли с одной из медсестер, когда я заметила сверток одеял. Подойдя ближе, я поняла, что там ребенок. Тебя подбросили на крыльцо этой больницы.

— Отказница, — выдохнула Хоуп с осознанием. Ее бросили в больнице.

Одри покачала головой, от чего по ее щеке скатилась слеза.

— Отказ подразумевает бессердечие. Пренебрежение. Но для твоей биологической матери, кем бы она ни была, ты значила достаточно много, чтобы найти место, где позаботятся о детях.

При этом откровении Хоуп не знала, что чувствовать.

— Может быть тысяча причин, по которым она чувствовала себя неспособной оставить тебя. Эти ответы, моя дорогая, мы никогда не узнаем. Но мы точно знаем, что она любила тебя настолько, что оставила там, где имелись необходимые ресурсы и возможности, чтобы о тебе позаботились. — Она сжала пальцы Хоуп. — От тебя не отказывались. Тебя нашли. Такой хотела тебя видеть женщина, родившая тебя.

Слова мамы имели смысл, но не чувства, бушующие внутри Хоуп. Она не чувствовала ни гнева, ни обиды, но все равно ощущала боль и пустоту утраты. На данный момент не было возможности узнать что-то о ее биологической матери. Хоуп никогда не узнает ее историю, никогда до конца не поймет, почему она была вынуждена отдать своего ребенка.

— Врачи сказали, что тебе было не больше нескольких часов. Меньше дня, — добавила Одри, ее голос был пронизан эмоциями. — Как ты знаешь, на тот момент Джоэлу было всего пять лет, и он был слишком мал, чтобы сомневаться в истории твоего появления. Мы с твоим отцом годами пытались зачать второго ребенка, но… — Она беспомощно пожала элегантными плечами. — Врачи назвали это «вторичным бесплодием». Они не смогли найти причину. Я была убита горем, опустошена. Твой отец сказал, что нам нужно жить дальше, довольствоваться благословением, которое уже имеем. Но в моем сердце поселилась тоска. Пустота, жаждущая быть заполненной.

Одри обхватила ладонями лицо Хоуп.

Хоуп подалась к прикосновениям матери, впервые за долгое время получив от этого утешение.

Одри улыбнулась.

— И той ночью появилась ты. Я и не думала, что мы сможем удочерить тебя. Но после кучи бюрократической волокиты ты каким-то чудом стала нашей. Не только в наших сердцах, но и юридически. И я ни разу не пожалела.

И мать, и дочь тихо плакали, по их лицам текли слезы. Пустота внутри Хоуп наполнилась давно назревшим чувством благодарности.

Одри вздохнула с облегчением.

— Когда я потеряла всякую надежду, я нашла ее снова — в тебе. Моя Хоуп (прим.: в переводе с англ. Хоуп — надежда).

Хоуп сдавленно всхлипнула и бросилась в объятия матери. Единственной матери, которую она знала. Единственной матери, которая была для нее важна сейчас и навсегда.

Выпуская из себя накопленные за десятилетие слезы, Одри успокаивающе провела ладонями вверх и вниз по спине дочери.

— Семья не всегда создается так, как мы себе представляем, — прошептала Одри в волосы Хоуп. — Но когда это происходит, мы должны держаться за нее изо всех сил. — Одри крепче обняла дочь. — Всегда бороться за нее, потому что семья — это самый ценный дар, который нам дан.