Книга В поисках дома, страница 137 – Валентина Бёрнс

При мысли о Руби ее сердце болезненно сжалось. Знакомое чувство с тех пор, как Гейб оставил ее в своем кабинете. Совсем одну.

Ее расстраивало осознание того, что он считал ее той самой девушкой, которую впервые увидел плачущей в коридоре. Но какой у нее был выбор? Она поклялась никогда не рассказывать секрет Айви.

Она бы солгала, если бы сказала, что не злится из-за всего этого. Да, она не была полностью честна, но надеялась, что, когда придет время, Гейб будет бороться за нее немного сильнее, немного больше будет верить в нее. Вместо этого он просто ушел. Как он мог вот так уйти?

И после многих часов размышлений она поняла, что в Портленде с Гейбом и Руби — а также с Айви — она не обрела независимости. Она всего лишь заменила одну семью другой. Открылась любви и обожглась.

Именно поэтому она сразу же согласилась на работу в галерее Детройта, когда получила официальное предложение после прибытия в Сан-Франциско на благотворительный вечер. Ей нужно было начать все сначала, вдали от всех, кого она знала. Детройт станет для нее шансом по-настоящему стать независимой. Вместо того, чтобы привязываться к другой семье, в которой ей не нашлось бы места. Хоуп была бы только сама по себе.

Это к лучшему. Просто ее сердце еще не приняло этого.

— Вот ты где, дорогая.

Она повернулась и увидела, как по балкону к ней приближается мама.

Одри выглядела великолепно в изумрудном платье до пола с вырезом в стиле королевы Анны и сверкающими драгоценностями. Неувядающая красота. Она всегда была элегантной и утонченной, но в тех случаях, когда требовалось нарядиться, ее мама производила впечатление царственной и неприкасаемой особы.

— Если останешься здесь надолго, — сказала Одри без всякой критики, — ты пропустишь основное блюдо.

Хоуп оглянулась на яркие огни города.

— Мне нужно было выйти ненадолго. Ночь так прекрасна.

Весь день она изо всех сил старалась скрыть свои эмоции из-за событий прошлой ночи. Ей требовалось держаться как можно дальше от Гейба, так что она прибыла на рассвете, успев на ранний рейс.

С момента ее приезда у нее был лучший день с родителями за последние десять лет. Хотя часть ее сердца была полностью разбита, другая часть исцелилась. По иронии судьбы, Гейб приложил руку и к тому, и к другому.

Мамины шаги стихли рядом с ней.

— Знаешь, дорогая, в ту ночь, когда я впервые взяла тебя на руки, я была в этой больнице, и принесла тебя на этот самый балкон, чтобы показать этот прекрасный мир, в который ты попала.

Горло Хоуп сжалось. Они никогда не обсуждали ее появление на свет. Она посмотрела на лицо единственной матери, которую она когда-либо знала.

— Ты никогда раньше не рассказывала о моем рождении.

Одри опустила взгляд, но Хоуп все равно уловила стыд, отразившийся на ее прекрасном лице.

— Я совершила так много неправильных поступков в отношении того, как справлялась с этим. И никогда не смогу их вернуть. — Она подняла взгляд на Хоуп: блестящие голубые глаза смотрели в темно-карие. — Раз ты сегодня здесь, такая откровенная с нами впервые за… — Одри запнулась, ее голос стал еле слышен от волнения. — Долгое время. Это придало мне смелости рассказать тебе все, что я должна была рассказать уже очень давно. — Она взяла Хоуп за руки. — Ты меня выслушаешь?