Книга Шантаж и другие соблазны, страница 59 – Кири Т.

— Боже, Кошечка с Кинжалом, — стонет он, и его глаза темнеют. — Ты испытываешь на прочность каждую частицу моей выдержки.

Он ухмыляется, а я улыбаюсь в ответ, безумно радуясь тому, что он хочет меня так же сильно, как я его. Но больше он не поддразнивает меня. Просто медленно и нарочито приближается, пока снова не оказывается прямо передо мной.

— Остывай. Но я не позволю тебе уйти отсюда без этого.

Его рука поднимается, пальцы легко скользят под мой подбородок, приподнимая лицо. Поцелуй, которым он одаривает меня на этот раз, короткий, мягче первого, но почему-то он выбивает почву у меня из-под ног ещё сильнее.

Когда он отстраняется, его голос звучит хрипло:

— Увидимся завтра. — Это не вопрос. Обещание.

— Хорошо, — в голове у меня всё кружится, я даже не могу толком сообразить. Понятия не имею, что у меня там завтра. Надеюсь, я свободна.

Мы замираем ещё на мгновение, подвешенные в чём-то хрупком и наэлектризованном. Потом я заставляю себя оторваться и направляюсь к двери, пока моё тело не выкинуло какой-нибудь глупости, например, не повалило его обратно на диван.

Он прислоняется к дверному косяку, пока я нажимаю кнопку лифта, и ухмыляется, как маньяк.

— Спокойной ночи, Кошечка с Кинжалом.

Лифт издаёт сигнал, двери разъезжаются. Я захожу внутрь и оборачиваюсь к нему.

— Спасибо за идеальный вечер, Не-Кейд.

Не-Кейд

Восемь тысяч долларов. Именно столько стоит послушать болтовню очередного холёного лидера современного культа, который вещает отчаявшимся людям, что их печень может возродиться, стоит лишь пить побольше органического шпината и порошка из каких-то корней.

Восемь. Долбанных. Тысяч.

В своей жизни я натворил немало глупостей. Всё моё детство было наполнено хаосом — в буквальном смысле приходилось прятаться, чтобы выжить. Я сделал карьеру, каждый вечер свисая вниз головой перед пятью тысячами туристов. Но выложить восемь штук за то, чтобы сидеть со скрещёнными ногами на коврике для йоги в каком-то пафосном спа-салоне? Это уже новый уровень.

И всё же… я приехал сюда. Потому что Уиллоу хочет, чтобы этот человек умер. Потому что имя Феникса Марроу она бормочет так, будто это яд. И если я собираюсь помочь ей провернуть это дело, мне нужно увидеть его своими глазами. Почувствовать гниль, скрывающуюся за маской.

Клиника выглядит так, будто деньги переспали с минимализмом и произвели на свет отпрыска. Белые каменные стены, сверкающие, как зубы. Золотые буквы, складывающиеся в надпись «ИНСТИТУТ БЛАГОПОЛУЧИЯ ФЕНИКСА МАРРОУ» — шрифт такой безупречно чистый, что от него буквально режет глаза. Окна от пола до потолка — из тех, что словно говорят: «Мы здоровы, потому что можем себе это позволить».

Внутри пахнет эвкалиптом и сосной. Этот стерильный спа-аромат будто пытается убедить тебя, что ты исцеляешься уже одним своим дыханием. За стойкой сидит администратор в белоснежном брючном костюме; она сияет улыбкой, глядя на меня так, словно я её давно потерянный брат.

— Добро пожаловать в институт, — приветствует она меня приторно-сладким голосом. — Как мы можем помочь вам почувствовать себя лучше?

Я называю ей вымышленное имя и отвечаю фальшивой улыбкой.

— Добро пожаловать, — говорит она, пододвигая ко мне Айпад по мраморной стойке. — Просто подтвердите оплату и подпишите документы об отказе от претензий…