Книга Шантаж и другие соблазны, страница 165 – Кири Т.

Швейцар провожает взглядом эту безумную компанию. Я лишь пожимаю плечами:

— Семья.

Как раз в тот момент, когда шум становится всё громче, к тротуару подъезжают два чёрных внедорожника. Я облегчённо выдыхаю, когда водители выходят и начинают загружать багаж.

— Люблю тебя! — восклицает Виви, обнимая Уиллоу. Затем поворачивается ко мне: — Прости, но, боюсь, я больше не смогу с чистой совестью тебя обнимать, Лаки. Ну, ты понимаешь…

— Мы друг друга поняли, — говорю я, поднимая руки в жесте капитуляции и качая головой.

— Береги её, — коротко обнимая меня, говорит дядя Эйнар и кивает в сторону Уиллоу. Хенрик ограничивается рукопожатием.

— Люблю вас обоих, — мама в последний раз обнимает нас, прежде чем папа буквально затаскивает её в внедорожник.

И вот так, в мгновение ока, все уже рассажены по машинам. Хаос укрощён. Машины отъезжают в сторону аэропорта.

Впервые за несколько дней — а может, и недель — мир кажется тихим.

Ни кричащей толпы. Ни крови. Ни огня. Ни культового лидера с манией величия, возомнившего себя палачом.

Лишь приглушённый, живой гул Вегаса да рука Уиллоу, сплетённая с моей.

Она кладёт голову мне на плечо.

— Теперь я понимаю, почему ты инсценировал свою смерть.

— Да, — отвечаю я, поглаживая большим пальцем её костяшки. — Они безумны. И всё же… как ни странно, я… скучал по ним.

Она слегка наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.

— Понимаю.

Наверху, в пентхаусе, слишком тихо и просторно. Кажется, стены выдохнули с облегчением, когда моя семья уехала. Тишина здесь — словно живое существо: густая, бархатистая.

Подхожу к окну. Внизу мерцает город — огни тянутся до горизонта, словно обещая новые начала.

— Не могу поверить, что у меня всё-таки получилось. Что семья каким-то образом не уничтожила мою личность. Сейнт Шейд по-прежнему тут.

— Возможно, это и есть настоящее чудо, — отзывается Уиллоу.

Я оглядываюсь на Уиллоу через плечо, и взгляд мой темнеет.

— Ты готова?

Её губы изгибаются в той самой порочной улыбке, от которой у меня в груди всё переворачивается.

— Маска. Камера. Магия.

Воздух между нами словно искрит.

Впервые с тех пор, как мир охватило пламя, мы снова на своей орбите, вернулись туда, откуда начали. Только мы. Наш мир. Маг и ведьма.

И интернет вот-вот снова сойдёт с ума.

Нам хватает пятнадцати минут, чтобы всё подготовить. Вдвоём мы уже почти профессионалы в съёмке роликов: у нас есть освещение, мы вместе выбираем фон. Я подвешиваю шёлковые полотна к потолку, а Уиллоу устанавливает штатив в идеальном месте.

— Ты ведь не оставишь футболку, правда? — в голосе Уиллоу слышится разочарование.

Я выхожу из кабинета с маской Сейнт Шейда в руке. Ничего не могу с собой поделать, я дерзкий, жаждущий, возбуждённый сукин сын. Ухмыляюсь, говоря:

— Детка, если хочешь, чтобы я снял футболку, тебе никогда не придётся просить дважды.

Я снимаю её и бросаю на пол.

Уиллоу прикусывает нижнюю губу, её взгляд жадно скользит по каждому сантиметру моей обнажённой кожи.

— Так лучше, — без тени стеснения говорит она. — Готов занять позицию?

Я надеваю маску и притягиваю Уиллоу к себе для короткого поцелуя сквозь ткань, а затем хватаюсь за шёлковые полотна и поднимаюсь в воздух.

Уиллоу нажимает «запись» и садится у кофейного столика. Она точно знает, как расположиться, как поймать свет так, чтобы драматичные красные и фиолетовые лучи сделали её образ мистическим и соблазнительным. Она делает вдох, на мгновение закрывает глаза. Затем выдыхает и, открыв глаза, смотрит прямо в камеру.