Книга Шантаж и другие соблазны, страница 15 – Кири Т.

Что это говорит обо мне? О том, что я вырос среди трупов, крови, преступлений, и вещей куда хуже. Чёрт. Был ли у меня хоть шанс влюбиться в обычную девушку?

Психотерапевт бы на мне разбогател.

Но стоя здесь, глядя, как она смотрит на меня, будто я вот-вот разрушу всю её жизнь, я понимаю, что не могу этого допустить.

Делаю шаг вперёд. Мой голос низкий и ровный, будто я репетировал это всю свою чёртову жизнь.

— Уиллоу, — говорю я, впервые вслух произнося её имя. — Нам нужно это убрать. Сейчас же. Я помогу тебе.

Её дыхание резко прерывается.

— Кто ты нахрен такой?

Мне следовало бы соврать. Сказать, что я полицейский, сосед или кто угодно, только не тот, кто я есть на самом деле — ещё один сумасшедший, который точно знает, как вывести кровь с дуба.

Вместо этого я встречаю её взгляд и говорю ту правду, которая ей сейчас нужна:

— Тот, кто очень не хочет, чтобы ты села в тюрьму.

В её взгляде что-то мелькает. Смятение. Подозрение. Искорка надежды, которую она отчаянно пытается задушить.

— Стой там, — бросает она, впиваясь в меня жёстким взглядом, словно проверяя, не сбегу ли я. И в этот момент она оживает, резко выходит из ступора. Разворачивается, рывком открывает шкаф. Шарит внутри, и через секунду достаёт другую колоду Таро. Не глядя перетасовывает карты, пока одна не выскакивает, с мягким стуком упав на пол. Она приседает, хватает её и, подняв, усмехается себе под нос.

«Король Мечей».

Та же самая карта — только из другой колоды — лежит перед мёртвым телом мужчины рядом с картами «Смерти» и «Правосудия».

Уиллоу подходит к столу, и я с болезненным любопытством наблюдаю, как она опускает кончик указательного пальца в лужицу крови. И когда она рисует крест на карте кровью самого мужчины, я понимаю, что это трофей.

Только один тип убийц забирает или создаёт трофеи. Ебучий серийный убийца.

Я стою, оцепеневший от жуткого восхищения, и смотрю, как она возвращается к шкафу с картой и остальной колодой. Убирает их, а затем достаёт новенький, аккуратно сложенный в упаковке, брезент.

Я в шоке поднимаю брови. Она подготовилась. Серьёзно, у неё есть брезент для убийств. Не случайная простыня или скатерть. Это не было неожиданным решением. Специальный брезент, новый и готовый, лежит в шкафу, будто она ждала гостей сегодня вечером.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Уиллоу точно делала это раньше.

Брезент раскрывается с привычным движением, края ровно ложатся на пол квадратом.

Она подходит к жертве, но, стараясь не наступить на брезент, задевает бедром край стола — тот слегка дрожит. Мёртвый мужчина тут же заваливается набок, и никто из нас не успевает среагировать. Тело падает на плитку с резким глухим звуком. Я сжимаюсь, молясь, чтобы кровь не растеклась по всему полу, тогда уборка станет куда сложнее.

Уиллоу обходит тело и приседает. Смотрит на меня. Её лицо бледное, но сосредоточенное. Та застывшая девушка несколько мгновений назад исчезла.

— Если ты пришёл туда, где тебе не место, не стой как зритель на шоу об убийстве.

Чёрт возьми. Почему от её резких слов мой член напрягается ещё сильнее?

Я выхожу из ступора, приседаю, подхватываю тело под мышки. Уиллоу берёт его за лодыжки, и мы поднимаем. Неуклюже переступая, тащим тело на брезент. Пластик хрустит, когда мы опускаем мёртвый груз, раздаётся громкий и неприятный звук.