Книга Шантаж и другие соблазны, страница 134 – Кири Т.

Шлёпаю по другой ягодице свободной рукой. Она одобрительно вздыхает и запускает пальцы мне в волосы. Я вижу, как она переводит взгляд на окно, откуда ей видно все происходящее.

Её дыхание учащается. Ноги начинают дрожать.

— Не сдерживайся, детка, — шепчу я, прижимаясь к её киске. — Я хочу, чтобы ты кричала, когда кончишь.

Она стонет, и я начинаю сосать сильнее. Мои пальцы двигаются быстрее. Я рычу, лаская её клитор, и он пульсирует в ответ.

Она сжимает мои пальцы, как тиски, и кончает. С её губ срывается крик. Она тянет меня за волосы, еще сильнее прижимая мое лицо к своей киске. Все её тело напрягается, когда оргазм пронзает её с головы до ног.

— Лаки! — кричит она, и я готов умереть счастливым, услышав свое имя на её губах, когда она кончает.

Когда она достигает пика наслаждения, я притягиваю её к себе и ложусь на спину. И она, кажется, сразу понимает, чего я хочу. Она забирается на меня, и я почти теряю самообладание, когда она опускается на мой член. Хватаю её за бедра и вхожу в неё, а она скачет на мне, как на чертовой лошади.

— Я хочу, чтобы ты кончил в меня, Лаки, — шипит Уиллоу, прыгая на мне изо всех сил. — Да. Сейчас.

— Чертовски хорошая девочка, — ворчу я, входя в неё и выходя, наслаждаясь каждым громким влажным звуком, эхом разносящимся по комнате.

И я теряю самообладание. Прямо здесь. По её команде. Я кончаю с рыком, впиваясь пальцами в её кожу. Сжимаю её так сильно, что она падает на меня, прижимаясь к груди. Её пальцы впиваются в мои грудные мышцы, и от этого я кончаю ещё сильнее, пока она овладевает мной.

Мы лежим так добрых шестьдесят секунд, оба дышим так, будто только что пробежали пять километров. Я прижимаюсь лбом к её виску, пока она пытается восстановить дыхание.

— Эй, — тихо говорю я, уткнувшись в её волосы. — Ты со мной?

— М-м-м… — я понимаю, что она улыбается, глядя на своё отражение в окне, и от этого чувствую себя чёртовым гением, ведь это я устроил нас именно здесь. На её лице та самая расслабленная улыбка, словно она решила задачу, которую остальной мир даже не способен сформулировать. — Мне нравятся эти окна.

— Мне тоже, — признаюсь я, глядя, как мы лежим грудь к груди. — Потому что они показывают то же, что вижу я. Но ещё эти окна как будто доказательство. Что ты настоящая. Что я не выдумал тебя от одиночества.

Она поворачивается в моих объятиях и целует меня — медленно, благодарно и сокрушительно.

— Ты не выдумал меня, — говорит она.

Я беру её лицо в ладони. Не говорю «я люблю тебя» — за последние десять минут я уже выразил это тремя сотнями разных способов. Вместо этого я целую уголок её рта, линию челюсти, место, где бьётся пульс, и шепчу единственную правду, которая ещё не звучала:

— Я всегда буду рядом, помогу тебе пройти через всё, что захочешь.

— Спасибо, Лаки, — шёпотом отвечает она. — Именно это мне и было нужно.

~

Иногда по ночам театр дышит вместе со мной. Сегодня он вдыхает, когда я поднимаюсь, и выдыхает, когда опускаюсь, — а весь зал гудит на этой низкой частоте, означающей, что я их зацепил: каждый взгляд, каждое затаённое дыхание, каждый нервный смешок, который я вытягиваю, будто ниточку.

Голос Марко шепчет у самого уха:

— Плавно на площадку, Шейд, дым через три счета, пиротехника по сигналу.

Ритм безупречный, чёткий, как лезвие. С новым приёмом Тоби скользит по сцене почти бесшумно. Счёт Саши настолько прочно вошёл в моё тело, что мне даже не нужно думать — ритм живёт в моих запястьях, в каждом повороте, в напряжении мышц живота, которое помогает мне выполнять трюки.