Книга Спасая Винсента, страница 60 – Джоан Фернандес

Прогрессивны? В чем заключалась прогрессивность Холста? Он видел в Винсенте трагического, романтического мученика из прошлого. Некий мертвый символ национального таланта. Истинный художник? Рольф считал Винсента одним из тысяч безвестных посредственностей. Она знала больше, чем оба этих мужчины. Винсент был из плоти и крови, движимый неутолимой жаждой творить. Ненасытным рвением выразить энергию, жизнь и любовь, используя лишь неуклюжие, несовершенные инструменты: краски, кисти и холст.

Он работал в любую погоду. Кожа у него на лице облезала от солнечных ожогов. Он смахивал назойливых мошек и песок, прилипший к краске. Мистраль трепал и раскачивал его холст. Преследуемый болью в плечах, изнуряющим голодом и гнетущим одиночеством, он жил на кофе, хлебе и пиве. Трудился он неустанно, точно машина, и редко оставался доволен результатом. Каждый день он брался за чистый холст и приступал к новым попыткам. «Я работаю со всем хладнокровием, на какое способен»^[26], – писал он.

Эти слова едва ли передавали всю правду.

Таким был Винсент, которого она знала. Не романтическим мучеником.

Как ей помочь другим увидеть подлинного Винсента? Разглядеть того человека, которого видел Тео?

Йо вздрогнула, когда рука Холста легла ей на локоть. Он потянул ее за собой, и они зашагали вдоль стен «Панорамы», разглядывая картины.

— Все ваши покупатели – голландские патриоты, – пробурчал Холст. – Их взрастил я.

— Я вам признательна, мениер Холст. Я подарила вам рисунок…

Холст резко остановился.

— Разумеется, я ценю этот жест, но, честно говоря, я полагал, что он чисто символический. Вряд ли он соответствует всем моим усилиям. – Его пальцы вновь скользнули по усам.

— Я думала, вам понравился пейзаж из Арля! – Йо могла поклясться, что он был доволен, когда она подарила ему этот рисунок. Он чуть ли не напевал от удовольствия.

Холст пожал плечами.

— На каминную полку его не поставить. И отдельно не повесить. Это эстетически несостоятельно. – Он неторопливо оглядел картину перед ними, потом перевел взгляд на Йо. Она посмотрела на него в ответ.

Золотисто-оранжевые и зеленые тона сияли, будто освещенные изнутри. Синие вертикальные линии смело рассекали мирную обстановку. Фигурки, затмеваемые громадой пейзажа, прогуливались внизу. Эта работа называлась «Алискан». Написана она была в Арле после того, как Винсента навестил Поль Гоген. Йо любовалась красочным пейзажем. Она хорошо знала эту картину. Один из трех этюдов с опадающими листьями в аллее тополей. Когда она достала эту работу из ящика на чердаке, на ней замерцал нежный свет – в этом она готова была поклясться.

Йо искоса взглянула на Холста. Его губы дрожали, он жадно смотрел на картину. Его алчность отталкивала ее. Голая, неприглядная суть его желания. И хуже всего было то, что она знала: он припрячет картину, чтобы ею могли любоваться лишь избранные счастливчики. Использует этот шедевр, чтобы потешить свое тщеславие. Он пригладил усы.

Возможно, у нее получится извлечь свою выгоду из его жадности.

— Позвольте предложить вам эту картину, мениер Холст? – она добавила в голос нотку скромности. Его лицо мгновенно озарилось великодушием. – При условии, что я смогу брать ее взаймы для будущих выставок? – Он резко вдохнул.

— Разумеется, она будет соответствующим образом подписана: предоставлено Рихардом Роландом Холстом, – уточнила Йо.