Книга Спасая Винсента, страница 42 – Джоан Фернандес

Если она примет предложение Исаксона, ей придется настоять на том, чтобы она сама устанавливала цены на картины. За прошедший год она усвоила одну истину: цены создают впечатление, а впечатления открывают дорогу к повышению цен.

А высокие цены означали прирост наследства для малыша Винсента.

Опираясь на опыт общения с Танги, она предвидела, что Исаксон придет в ужас от того, что она может иметь мнение о столь важном для коммерции предмете, как цена. Так что, если бы она настаивала, тот, вероятно, отозвал бы свое предложение.

Много дней ее терзали сомнения, а сегодня пришла телеграмма с просьбой дать ответ до утра. Она надеялась найти решение в одном из писем.

Плач малыша Винсента, доносившийся из глубины дома, внезапно прекратился. Йо представила, как он улыбается, утерев слезы, пока к нему приближается Марта. Конечно, малыш Винсент любил ее. Она ему потакала.

Потерять друга. Быть плохой матерью. Противостоять гневным арт-дилерам. Мысли кружили голову как неумолимый ураган, пока глаза не начали пульсировать болью. Кого она обманывала? Она не могла во всем этом разобраться. В голове раздался голос отца: «У тебя здоровье послабее, дорогая». Йо потерла переносицу. Неудивительно, что она в такой растерянности.

И все же стоило попытаться найти ответы, которые хотел бы услышать Тео. Йо кинула стопку писем на пол у своих ног, встала и перевернула подушку, чтобы спрятать прореху. Она положит подушку в корзину с бельем на штопку, но позже. Пока ее манила перспектива провести час за чтением писем. Она надеялась, что этим же вечером они дадут ей ответ, который требовался Исаксону следующим утром.

В письмах по-прежнему угадывался голос Винсента, но, как и предрекала Вил, это был уже не тот пугающий человек, которого она знала. Каждый вечер, по мере того как Винсент раскрывался перед ней в самых сокровенных мыслях, ее воспоминания о его угрюмой враждебности понемногу таяли.

Она сосредоточилась на первом письме, которое вытащила из стопки, лежащей у ее ног. Эти строчки напомнили ей о Дон Кихоте. Тео и Винсент были похожи на одиноких воинов, объединенных общей борьбой за спасение «искусства будущего». По словам Винсента, это была духовная битва с эпохой материализма, управляемой алчными дельцами, одержимыми стремлением задушить все самое скромное и чистое в погоне за бескомпромиссной властью. Брань Винсента неизменно вызывала в памяти Жоржа Рольфа. Йо вспомнила, как во время ее последнего визита в Париж он хвастался тем, что убрал из теплой и гостеприимной галереи Тео современное искусство. Образ стерильного, холодного пространства, в которое превратилась галерея, вызвал у нее волну сожаления.

Неужели борьба братьев была напрасной? Ее возмущало, что за несколько месяцев Рольф уничтожил все следы Тео в галерейном пространстве, которое ее муж так тщательно обустраивал. Это заставило ее задуматься, а не была ли непоколебимая вера Тео в Винсента ошибкой или просто иллюзией – все эти десять долгих лет. Йо принялась обмахивать конвертом пылающее лицо. Но в сплошных рядах картин на чердаке и в папках с сотнями рисунков, выстроившихся вдоль стен, не было ничего иллюзорного. У нее имелись веские доказательства стараний Винсента, который писал: «Ты должен быть терпелив, как вол, если хочешь трудиться на ниве искусства»^[19].