Книга Спасая Винсента, страница 40 – Джоан Фернандес

Закутавшись в плед, Йо села за письменный стол. Слова Вил не выходили у нее из головы.

Винсент вложил в эти страницы всю свою душу.

Она и забыла, как Тео каждый вечер, вернувшись домой, первым делом справлялся о почте, как разрывал конверты с письмами Винсента, даже не сняв пальто.

Отношения с братом значили для него очень много.

Йо зажгла газовую лампу и рывком открыла заедающий нижний ящик стола. Тот был набит до отказа. Небрежные стопки желтых конвертов заполняли его целиком, часть была втиснута по бокам, а уголки загибались и торчали по краям. Она вспомнила, как несколько месяцев назад наспех засовывала сюда как можно больше писем, пытаясь расчистить место на столе.

Пододвинув стул поближе, она взяла первый попавшийся конверт и извлекла письмо. Дата не указана. Страница была испещрена убористым почерком, каждый свободный клочок бумаги заполнен чернилами. Пробежав глазами по торопливым строчкам, она выхватила одну фразу: «Великое не создается порывом, а представляет собой цепь постоянно слагающихся малых дел»^[15].

Так вполне мог бы сказать и Тео.

Она достала еще одно письмо и вгляделась в мелкий почерк. Дата снова пропущена. Взгляд зацепился за слова: «…работаю со всем хладнокровием, на какое способен, и не отчаиваюсь, несмотря ни на какие ошибки»^[16].

Она снова будто бы услышала голос Тео.

В третьем письме ее внимание привлекла такая строка: «Как флюгер не может поменять направление ветра, так и людские мнения не могут отменить незыблемых истин».

В голове вновь сам собой зазвучал голос Тео, изрекающий эту фразу.

Было удивительно читать мысли Тео, написанные почерком Винсента. До сих пор она считала, что отношения братьев были односторонними: благоразумный Тео служил надежной опорой для неизменно зависимого Винсента.

Именно так она чувствовала себя с Тео. Не требовалось быть гением, чтобы понять: Тео был учителем, а она – ученицей. Мудрый не по годам, он умел смотреть в лицо трудностям и поддерживать окружающих.

Теперь, читая эти строки, она чувствовала, как прежняя уверенность тает. Кто первым произнес эти ободряющие слова?

Был ли Тео тем наставником, каким она его представляла? Если она не может больше на него опереться, то где ей искать помощи?

Ночь уже отступала перед рассветом, а Йо все глубже погружалась в чтение писем, вытаскивая их из ящика одно за другим. Первые несколько она лишь пробежала глазами, но потом стала читать внимательно, от начала до конца. Разложив на столе дюжину посланий, она поняла, что в них упоминается достаточно мест и событий, чтобы проставить даты: чтение вразброс сбивало с толку. В одном из писем Винсент сообщал, что оправляется от приступа в лечебнице Сен-Поль-де-Мозоль, в другом, семилетней давности, – что находится в Гааге со своей возлюбленной Син.

Письма сплетали между братьями незримую нить диалога.

«Я хочу найти свое место, а не пойти ко дну», – писал Винсент, проходя обучение в Антверпене.

«Винсент ненавидел академическую систему обучения», – внутренним эхом отозвался голос Тео.

«Мне случается по нескольку дней ни с кем не перемолвиться словом: открываю рот лишь для того, чтобы заказать обед или кофе. И так тянется с самого моего приезда»^[17], – признавался Винсент, находясь в Арле.

«Я не понимал, что здесь говорят по-французски только чиновники да военные. Местные жители используют окситанский диалект, – в воображаемом голосе Тео слышалось сожаление. – Ему было ужасно одиноко».