Книга Спасая Винсента, страница 109 – Джоан Фернандес

Одна она не справится.

Но можно ли доверить незнакомцу свою главную мечту?

Йо оглянулась на Анну и Марфу, все еще ждущих ее у выхода. Сквозь толпу Анна поймала ее взгляд и сердито ткнула пальцем в сторону часов. Без четверти одиннадцать – всего пятнадцать минут до последнего поезда. Сердце Йо заколотилось. Время истекало.

— Месье Леклерк! – крикнула Йо, отталкивая локтем даму в перьях. – Месье Леклерк!

Тот с удивленной ухмылкой обернулся на возникший переполох.

— Мадам Ван Гог?

— Ваша жена будет гастролировать в Париже?

— Нет, мы там были в прошлом месяце…

Тем лучше!

— У меня к вам предложение, – перебила она, забыв о вежливости. – Я давно ищу возможность показать работы Винсента зарубежным дилерам. Вывезти его творчество за пределы Голландии.

— Но разве его нет на улице Лаффит?

— Его должны увидеть не только во Франции, – настаивала она.

Глаза Леклерка вспыхнули.

— Винсент отошел от импрессионистов. У него был совершенно особый стиль.

— Это правда. Его картины трогают сердца людей.

— Удивительная личность.

— Его либо любят, либо ненавидят, но он заслуживает того, чтобы его заметили.

— По крайней мере, те из нас, кто думает о будущем, а не цепляется за прошлое, – сияя, заключил Леклерк.

Йо снова оглянулась. Толпа смыкалась за ее спиной. Анна и Марфа отчаянно махали ей. Стрелки показывали без десяти одиннадцать. Решайся сейчас – или никогда.

— Не согласились бы вы взять с собой на гастроли несколько картин Винсента? – Йо говорила торопливо, почти не переводя дыхание. – И каталог. Чтобы показать всю широту его творчества. Познакомить с его искусством дилеров в каждом городе. Обратиться к директорам музеев. Вы ведь знаете его историю.

— Просить о встречах? Возить с собой картины? – Леклерк постучал пальцем по подбородку. – Но почему я?

— Вы написали о Винсенте такой проникновенный некролог.

Он округлил глаза.

— Вы помните? Но это было так давно!

— Я помню, как обрадовался Тео, когда узнал, что Винсента кто-то по-настоящему понял. Его творчество куда шире национальных границ. Он не был политиком. Он был простым человеком, чьи работы говорят с каждым. Его знают здесь, на родине, и несколько коллекционеров в Париже. Но другие страны тоже должны с ним познакомиться.

— Прошли годы, а его работы до сих пор со мной.

— Он на многих производит такое впечатление.

— А если его не примут?

— Если не попробовать – мы никогда не узнаем.

Леклерк ухмыльнулся.

— «Мы», говорите? Что ж, полагаю, в моем багаже найдется место для нескольких картин.

Йо прикусила губу. Надо сказать ему о парижском изгнании – он должен знать, что она уничтожила все связи Винсента в Париже, испортив отношения с Волларом и Рольфом. Что представлять Винсента может быть опасно.

— Мне нужно кое-что добавить… Некоторые парижские дилеры отвергли его работы.

Леклерк улыбнулся.

— Старая гвардия, да?

— Можно и так сказать.

— Стражи устоев всегда ревниво оберегают свои интересы. Но я их не боюсь. Так что – работаем вместе?

Испытывая почти головокружительное облегчение, Йо привстала на цыпочки и ухватилась за его ладонь обеими руками, все еще не веря своему счастью.

— Да! Да!

— Что такое, дорогой? – обратилась Фанни к мужу.

Леклерк обнял жену и подмигнул Йо.

— Твой человек эпохи Возрождения получил новое задание.