Книга Собственность Верховного бестиара, страница 122 – Марина Эльденберт

Только когда они высохли окончательно, я позволила себе посмотреть в окно. Огромное, отсюда открывался вид на Авенну, с такой высоты казалось, что вся она расстилается перед тобой, как на ладони. Какое-то время я смотрела на кипящую за дворцовыми стенами жизнь, потом развернулась и вышла, оставив за спиной и розы с шипами, и наш разговор с Богданом.

Впереди меня ждала новая жизнь, если я все сделаю правильно. Сейчас я ни в чем не была уверена, кроме одного: права на ошибку у меня нет.

— Папа, папа, посмотри, какого мы с мамой слепили снеговика!

Я поднимаю голову и вижу, как к нам, по утоптанной между сугробами тропинке, идет Богдан. Сердце поет от радости, а наш маленький сын бросается к нему, и тот подхватывает его и кружит, а падающий снег оседает искрами на их темных волосах. Я приближаюсь, поднимаю свалившуюся с головы малыша шапку, возвращаю ее на место.

— Скучала? – спрашивает Богдан, улыбаясь.

— Ты даже не представляешь, как…

Он не дает мне договорить, притягивает к себе и целует в губы. От сладости этого поцелуя кружится голова, и мне кажется, что я сейчас просто взлечу от легкости во всем теле.

— Пойдем домой, вечереет, – произносит Богдан, и увлекает меня за собой.

Мы идем по тропинке к дому, который я никогда раньше не видела, из окон которого на снег льется теплый свет. Кажется, сейчас сугробы таять начнут от него и от тепла в моем сердце, но я вдруг понимаю, что что-то не так. Стоит мне это понять, как дом начинает таять на моих глазах. Впереди уже сугробы и темный лес, острые иглы сосен частоколом, а вьюга вдруг становится такой жуткой и сильной, что меня начинает трясти от холода.

Я поворачиваюсь к Богдану, но он исчезает, и вместе с ним исчезает наш сын. От ужаса крик застревает в горле, я оборачиваюсь на месте, но вижу, что уже нет ни тропинки, ни слепленного нами снеговика, ни дороги, по которой пришел Богдан. Я одна в лесу, а снег такой сильный, что ничего не видно в двух шагах от меня.

— Богдан! – кричу я отчаянно, изо всех сил. – Богдан! Мирон!

Имя сына приходит в голову вспышкой, а потом через такую же вспышку меня выбрасывает в реальность. Я открываю глаза и понимаю, что задремала перед открытым окном. Оттуда тянет холодом: несмотря на лето, в Авенну пришло резкое похолодание и дожди. Все тепло сейчас кажется таким же далеким, как наши с Богданом чувства, хотя расстались мы несколько дней назад. У меня теперь своя другая комната, свое другое все, даже наряды. Михаил сказал ждать, когда он меня позовет, и я жду. Почти не выхожу отсюда, не могу себя пересилить, особенно после того, как по дворцу понеслись новости: Богдан Велимирский сделал предложение Анне Дворжецкой, и она ответила согласием.

Все правильно, все так, как и должно быть, вот только внутри меня почему-то до сих пор разрастается заполненная болью Бездна, с которой я ничего не могу поделать. Чтобы заполнить эту Бездну чем-то, я читаю книги. Книги в том числе и по магии – одной из моих «просьб» к Михаилу было именно чтение трактатов о рунах и основах магического мастерства. Хотя условие – это сильно сказано:

— Трахать дворовую девку и женщину, с которой будет о чем поговорить – это разные вещи, – сказала я.

— Ты мне нужна не для того, чтобы говорить, – насмешливо ответил он. Но книги читать разрешил.