Книга Собственность Верховного бестиара, страница 121 – Марина Эльденберт

Больнее, чем ты, не сделает. Я проглотила эти слова, равно как и желание на него накричать. Сказать, что его Анна будет под защитой, а мы с его ребенком – нет. Мне снова было отчаянно больно, и, наверное, так будет всегда. Почему рядом с ним я становлюсь такой слабой?

На миг из меня словно вытряхнули всю решимость, которой я была полна только что, и я опустила глаза. Мне не хотелось, чтобы он в них прочитал все то, что я испытываю сейчас. Потому что если он меня прочитает… я боюсь, что мне просто не хватит сил отказаться от роли любовницы во второй раз. Боюсь, что сделаю все, что он попросит, даже перееду к нему в их с Анной дом и буду терпеть их счастливую семью.

Поэтому я дождалась момента, когда все внутри в очередной раз перегорит, осядет пеплом, и только после этого вскинула голову.

— Я все это знаю, – ответила я. – И я готова.

— Я этого тебе не позволю…

— Ты ничего не можешь мне запретить. Я не твоя собственность, Богдан. Я – его собственность.

Он дернулся, как от пощечины, а потом резко шагнул ко мне:

— Делаешь это, чтобы мне отомстить? Не надо. Не стоит разрушать свою жизнь.

— Да я только и делаю, что ее разрушаю, – хмыкнула я. – Например, связавшись с тобой. Доверяя тебе. Чем ты лучше него, объясни?

Да, больно будет всегда. Это я поняла, когда увидела, как меняется его лицо.

— Поэтому я выбираю то, что позволит мне остаться в живых. Ты уж прости, Богдан, но рядом с твоим дядей я тоже могу жить долго и счастливо. Если буду делать все, что он скажет.

На какое-то время в розарии повисла тяжелая тишина. Такая, словно все камни дворца легли на мои плечи вместе с ней.

— Я тебе не верю, – прорычал он наконец, его глаза снова заполняла Бездна. – Моя Алина не может так говорить.

— Твоя – нет. Но я больше не твоя, – из последних сил произнесла я. – Можешь верить или не верить, мне все равно. Просто сними руны, Богдан, и мы больше никогда не увидимся.

— Даже если ты будешь знать, что поджог дома Семена – его рук дело? Что из-за него чуть не погибли мы все, твои родные? – последнее Богдан чуть ли не выплюнул.

— Ну, в конечном итоге если я буду с ним, вряд ли ему потребуется убивать моих родных, – пожала плечами я.

Взгляд Богдана потемнел настолько, что, казалось, Бездна разверзнется прямо здесь, среди этих цветов с шипами. Поглотит их, нас, даже каменные стены и весь мир. Вместо этого Богдан вскинул руку, и я почувствовала, как магия, защищавшая меня столько дней, сомкнувшаяся на мне, рассыпается прахом. Я видела, как меркнут руны, и с трудом удержалась от того, чтобы попытаться коснуться угасающих начертаний пальцами. Это единственное прикосновение, которое я могла себе позволить. Последнее прикосновение к Богдану.

Я смотрела, как он уходит, смотрела ему в спину и понимала, что если он сейчас обернется, у меня просто не хватит сил солгать ему еще раз. Выдержать хотя бы еще один вопрос. К сожалению или к счастью, он не обернулся. И я, закусив губу, прислонилась к стене. Меня не держали ноги, которые внезапно стали ватными. Все силы разом меня покинули, слезы хлынули градом.

Как можно было быть такой счастливой еще несколько дней назад?

Море, все наши встречи, все наши самые уютные моменты вдруг показались далеким и глупым сном, который произошел в моей жизни лишь по какой-то нелепой случайности. Я цеплялась за холодный, не прогревшийся даже от знойного летнего дня камень ослабевшими пальцами и всхлипывала до тех пор, пока не иссякли слезы.