Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 94 – Марина Эльденберт

— Ошибок? Как я, когда сорвала лилию?

Я приподняла брови:

— При чем тут лилия, Снежинка?

— Я сорвала ее, выбросила, а ты сказала, что это плохой поступок. Плохую девочку ты не будешь любить, правда?

Я широко распахнула глаза:

— Что? О чем ты?

— О том, что я стану тебе не нужна. И если ты останешься с Богданом, а не вернешься к папе, у тебя будут Мирон и Матвей, потому что их мама уехала, а я буду лишняя.

Хорошо, что во сне нельзя упасть. Да и в принципе я хорошо сидела.

— Снежана, я люблю тебя всем сердцем! – воскликнула я, разворачивая дочь личиком к себе. – Я буду тебя любить, даже если ты сорвешь все лилии мира и выбросишь их – хотя так делать не надо, конечно, но ты моя дочь. Никакой твой поступок не заставит меня любить тебя меньше. Никакие Мирон и Матвей. Ни даже твой папа, Богдан. Но они и не будут пытаться, поверь. Ты всегда будешь моей любимой девочкой, моей малышкой. Снежинкой. И этого ничто не изменит. Ничто и никто!

— Правда? – всхлипнула дочь.

— Клянусь, – я приложила ее ладошку к своей груди. – Слышишь? Это ответ моего сердца. А это…

Я коснулась кончиками пальцев ее.

— Ответ твоего. Мы с тобой сердечно связаны, родная. Навсегда.

В глазах Снежаны снова заблестели слезы, и я сама с трудом удержалась, чтобы не заплакать. Нечего сейчас пугать ребенка, с нее и так хватит.

Я прижала ее к себе, поцеловала в щечки: сначала в одну, потом во вторую. И, подняв голову, обнаружила, что снова вижу рунные ступеньки-подсказки.

— Давай наперегонки? – предложила я дочери и, увидев, как загорелись ее глаза, вскочила.

— Я первая, я первая, я буду первая! – воскликнула Снежана и бросилась прыгать по ним, придерживая платье. Я, разумеется, «отставала», но на последней руне мы оказались почти одновременно. И шагнули в…

Спальню. Распахнув глаза, я увидела склонившегося над нами Богдана. Снежана зевала, прикрывая ладошками рот.

Чуть поодаль стоял Михаил. Дочь его не беспокоила вовсе, он смотрел исключительно на меня, и во взгляде его читалось: «Что ты такое, Алина?»

Алина

— Как так получилось, Алина? – Голос Михаила вспорол воцарившуюся ненадолго напряженную тишину.

— Дай им отдохнуть, – Богдан повернулся к дяде, заслоняя нас собой.

— Им? Мне бы очень хотелось понять, как так получилось, что у девицы-селянки изначальная магия, о которой никто не слышал веками. Тысячелетиями.

— Ты сможешь с этим разобраться позже, – холодно произнес Богдан. – Но для начала советую проявлять больше уважения к Алине. Она теперь свободная женщина.

Что?!

Я не успела как следует осознать эту мысль, потому что Михаил шагнул к нам.

— Я подписывал бумаги, когда не знал о ее способностях.

— Но ты их уже подписал.

Мне пришлось чуть сдвинуться, прижимая к себе ничего не понимающую дочь. Сейчас я уже пожалела, что сделала это: лицо Михаила исказилось от ненависти, он сжал зубы с такой силой, что по ощущениям, они должны были раскрошиться.

— Вот, значит, как ты чтишь наше соглашение, племянничек. Ты знал обо всем заранее. Ты меня обманул.

— Я не знал. Не был уверен точно, – все так же холодно произнес Богдан. – Но дела это не меняет. С магией или без, Алина свободная женщина, и она на моей территории. Уходи.

Михаил потемнел. Раньше я представляла Бездну как черную, непроглядную ночь, из которой лезут смертоносные твари, способные уничтожить наш мир своими когтями, дыханием, яростью. Но сейчас увидела ее в одном-единственном бестиаре, средоточием этого всего. Злой разрушительной мощью. Чернее самого черного омута.