Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 93 – Марина Эльденберт

Это напоминало объятия матери или ласковое погружение в теплое море. Мгновения, в которые я еще об этом думала, закончились так же быстро, как начались.

И я соскользнула в магический сон.

Я шла по берегу моря, босые ступни щекотали накатывающие и отступающие пенные волны. В тишине был слышен лишь его гул и крики чаек, я знала, что если обернусь назад, увижу дом Семена и Марии, но оборачиваться не хотелось. Хотелось просто идти, наслаждаться этой идиллией, и ни о чем не думать, но неожиданно прямо передо мной засверкали руны.

Они вспыхивали в воздухе, ложились на песок одна за другой, складывались в ведущую куда-то дорожку. Я не помнила, зачем, но знала точно, что мне нужно по ней пойти. И я пошла, мягко ступая по рунам, как по ступенькам, а когда шагнула на последнюю, оказалась в дворцовом парке под Авенной.

Здесь не было ни души: ни слуг, стригущих газоны, ни садовников придающих кустарникам причудливые формы, разве что откуда-то доносился тихий детский плач. Услышав его, я все вспомнила. Вспомнила, что пришла сюда за Снежаной, и побежала на звук, стараясь не запутаться в платье, которое внезапно стало чересчур пышным, как бальное.

Снежану я увидела на траве, она сидела, сжимая в ладонях увядший цветок. Ту самую водяную лилию, которую показывала мне до нашего отъезда в Талминбург.

— Она умерла, – сказала дочь, опуская цветок на траву. – Умерла…

И она снова зарыдала, вытирая ладошками слезы. Они катились по щекам, падали на землю, но все равно оставались в уголках ее глаз ледяными кристалликами. Сейчас Снежана казалась особенно маленькой, ей было пять, но сейчас по ощущениям от силы годика три.

Я опустилась рядом с ней на траву и подняла засохший цветок.

— Вовсе нет, – сказала тихо. – Ее просто нужно вернуть туда, где ты ее нашла.

— В озеро?

— Да, Снежинка, в озеро, – я протянула дочери руку, и она ее приняла. – Пойдем, спасем ее вместе.

Мы вместе дошли до сверкающей на солнце воды, и я вернула цветок Снежане.

— Опускай.

Она опустила ладошку в воду, и мы увидели, как лепестки набирают силу и цвет. Как они снова раскрываются, и как лилия обретает вторую жизнь.

— Как красиво! – выдохнула Снежана.

— Очень, – сказала я, глядя на плывущий по водной глади цветок. – А теперь пойдем. Нам надо возвращаться…

Дочь отпрыгнула от меня так резво, что я не успела опомниться.

— Не хочу! – выпалила она. – Не хочу! Я хочу остаться здесь и ждать, когда придет папа…

— Папа не придет, родная. Нам надо вернуться к нему.

— Нет! Нет, я хочу, чтобы он пришел. Мой настоящий папа!

— Твой настоящий папа Богдан Велимирский, – сказала я. – И он тебя очень любит и ждет, именно он помог нам встретиться здесь.

— Здесь – это где?

— Во сне.

Снежана завертела головой, я же опустилась на траву и притянула ее к себе. Почти невесомую, легкую, как перышко: в своем любимом белом летнем платьице, с аккуратно уложенными волосами, она смотрелась как истинная бестиари.

— Во сне?!

— Да. Ты не хотела просыпаться, и я пришла сюда за тобой, а твой папа помог нам встретиться.

— Почему?!

— Потому что он тебя очень любит, и я тебя очень люблю.

— Но если он меня очень любит, почему я жила здесь? Почему ты сказала, что у меня другой папа?

Сны снами, а разговоры реальные.

— Потому что мы с ним наделали ошибок. Наговорили друг другу жестоких слов, решили, что лучше нам не быть вместе.