Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 83 – Марина Эльденберт

— Дело не в том, что ты позволишь. Сейчас Лазовия – и Северная, и Южная под ударом, и защитить ее можешь только ты. Все, что делает Михаил, он делает для себя. Он не боится, что на наших землях начнется война, он боится потерять власть. Но ты другой, Богдан, и ты должен просчитывать все на шаг вперед. Если вы сейчас разругаетесь, кому от этого будет лучше?

— То есть ты предлагаешь мне с ним дружить?

— Я предлагаю действовать дипломатично. Подписывая это соглашение, ты не с Михаилом договариваешься. С людьми, которым нужна защита. С бестиарами, которые под властью этого самодура уже сходят с ума.

— Я ценю твое мнение, Алина, но решать, как быть в этой ситуации, мне и только мне. Я не поставлю тебя и Снежану на кон в этой политической игре. Если Михаил хочет мирных договоренностей, он отдаст тебя и признает, что она моя дочь. Только так у нас все получится, и никак иначе.

Я вздохнула.

— А если нет?

— Что – нет?

— Если он не согласится?

— Ты сама сказала, ему важна власть. За нее он продаст даже родную дочь, не говоря уже о моей.

Отчасти Богдан был прав, но только отчасти.

— Когда я только начинала постигать свою странную магию, я пыталась заставить его отказаться от нас. Хотела свободы. Хотела сделать так, чтобы он дал мне вольную и отправил нас со Снежаной подальше, и знаешь, что случалось всякий раз, когда я пыталась?

Богдан приподнял брови.

— Ничего. Поначалу мне казалось, что мне не хватает сил, один раз я даже перепугалась и решила, что он все запомнил, но… нет. Мои попытки заставить его нас отпустить заканчивались ничем. Он не помнил о моем воздействии. Но и не отпускал тоже.

— То есть…

— Я не понимала до конца, как работает моя магия, поэтому перестала пытаться. Если честно, я и сейчас до конца всего не понимаю. Вот только… не может же работать все, кроме просьбы о моей вольной? Я не представляю, с чем это связано, но, возможно, у Михаила такое яростное нежелание меня отпускать, что повлиять на это не может даже магия.

— Бред.

— Может быть и бред! – разозлилась я. – Но ты сам понимаешь, что врать тебе я бы не стала.

— Я в этом уже не так уверен, Алина. Ты солгала мне о Снежане и ты продолжаешь врать Михаилу. Врать о том, что ты на его стороне – иначе бы он не говорил сегодня со мной с таким превосходством.

Я на мгновение замерла.

— Замечательно. Теперь ты обвиняешь меня во лжи?

— Не обвиняю. Констатирую факт. Ты даже мне предложила лгать, потому что ложь стала постоянной спутницей в твоей жизни. Та Алина, которую я знал, никогда бы такого не предложила. Мне!

От таких слов стало очень горько. И больно.

— Ту Алину ты бросил одну, Богдан! Выбрав себе в спутницы жизни Анну.

— Разумеется, во всем виноват я. Я уехал исключительно потому, что ты ничего не сказала мне о своей беременности.

— А если бы сказала – повез бы меня с собой? В качестве кого? Кем я была бы при тебе и при твоей жене? Или ты бы передумал жениться?

Я смотрела ему в глаза, надеясь, что он скажет «да». В глубине души я всегда на это надеялась, хотя знала, что это просто-напросто невозможно. И все-таки крохотная искорка надежды всегда жила во мне, та самая, что меняет все. Та самая, что позволяет верить, несмотря ни на что. Так уж мы, люди, устроены: даже видя, что происходит, все равно продолжаем надеяться на лучшее.