Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 82 – Марина Эльденберт

Даже если хотелось опрометью бежать из его покоев.

Без оглядки.

В галереях я глубоко дышала, чтобы сдержать охватившую все тело дрожь. Она накрыла меня очень некстати, и, хотя я понимала, что все хорошо, что я уже сделала все, что хотела – забрала дочь, усыпила бдительность Михаила, меня все равно трясло изнутри.

До своих покоев я добралась, глубоко дыша, но, лишь увидев Снежану, смогла окончательно с этим справиться. Дочь радостно бросилась ко мне, я подхватила ее на руки и прижала к себе. Кивнула Зарине, что она может идти, осторожно обошла пытающегося залезть мне под платье Бантика, который громко мурчал, и опустилась вместе со своим сокровищем в кресло.

— Мама, папа приехал нас забрать? – Снежана заглянула мне в лицо.

— Нет. Он приехал подписать соглашение с Верховным Северной Лазовии.

Как же это все было неправильно! Моя дочь должна называть отцом Богдана, а не это чудовище. Моя дочь должна знать, что у нее есть братья, что у нее есть настоящая семья.

— А потом мы уедем?

О том, что будет потом, я предпочитала не думать. Я вообще предпочитала не думать о том, что начнется, когда Михаил узнает о том, чья дочь Снежана.

— Пока не знаю, Снежинка.

— Я бы хотела остаться, – тихо сказала она. – Мы же можем остаться, мам?

Эти слова отозвались во мне тихой радостью. Верой в то, что все будет хорошо: как некий добрый знак.

— Мне здесь нравится. А еще я не до конца помирилась с Мироном и Матвеем. Они все-таки неплохие, поэтому если ты не против, я не буду вредничать.

— Я буду только рада, если ты не станешь вредничать, – я рассмеялась.

— Правда? Ты больше на них не злишься?

— Нет.

— Совсем-совсем?

— Совсем.

Снежана довольно пискнула и обняла меня:

— Ты самая лучшая мама на свете!

Я не была в этом так уж уверена, но слова дочери словно раскрылись в сердце маленьким, горячим солнышком. Надо было ее не Снежаной называть, а Южаной. Хотя зачата она была не у моря, обожала тепло и умела согреть, как самое жаркое лето.

Ближе к ночи, когда Снежана уже заснула, а я сидела в своей комнате, пришел Богдан. Я знала, была уверена, что он придет, поэтому не стала ложиться. Хотя временами сильно клонило в сон, стоило мне его увидеть, как спать расхотелось мгновенно.

Хмурый, сосредоточенный и серьезный, он шагнул ко мне. Притянул к себе и поцеловал в губы. После чего отстранился.

— Михаил сорвался из-за твоего побега, – произнес Богдан. – Теперь ему нужно срочно подписать договор, но, боюсь, у нас с ними вышли некоторые разногласия. Он не хочет отдавать тебя и Снежану до того, как я поставлю свою подпись на соглашении.

— Снежану?! – ахнула я. – Ты же не сказал, что она твоя дочь?

— Пока нет, но…

— Не вздумай, – перебила я его.

Богдан нахмурился еще сильнее:

— Что значит – не вздумай? Ты предлагаешь мне притворяться и играть в игры, Алина?

— Михаил очень любит игры. Он никогда не действует напрямую, всегда бьет в спину и чужими руками. Подумай сам, можно ли с ним быть честным. Если бы речь шла только обо мне, я бы с тобой согласилась, но речь идет о Снежане. Он может забрать ее. Может разорвать все договоренности и увезти ее в Южную Лазовию… что мы тогда будем делать?

— Ты думаешь, что я позволю ему забрать свою дочь? Или тебя? – В голосе Богдана звучал металл, звенящий как тот, из которого изготавливают хтианы.