Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 80 – Марина Эльденберт

Его покои располагались в соседнем крыле, он распахнул дверь и буквально втолкнул меня внутрь на глазах у своих сопровождающих: они все застыли вдоль стены, как подтверждение его величия. За моей спиной громыхнула дверь, но я вздохнула с облегчением. Несмотря на то, что Савельев действительно был тут, здесь была и Снежана. Моя кроха листала какую-то книжку с картинками, а, заметив меня, радостно вскочила:

— Мама! Мамочка вернулась!

— Твоя мамочка часто бывает занята, – ухмыльнулся Михаил. – И будет занята еще больше в ближайшее время.

Я пропустила и оскорбление, и звенящую в нем угрозу мимо ушей. На тяжелый взгляд Савельева, в котором читалось зверское желание меня убить, даже не подняла головы. Лишь подхватила дочь на руки и повернулась к Михаилу:

— Кажется, между нами возникло некоторое недопонимание. Возможно, будет лучше послать за Зариной, чтобы она забрала Снежану, и мы смогли все обсудить наедине?

— Что и как будет лучше, здесь решаю я, – прорычал Михаил, и Снежана вздрогнула.

Она в самом деле крайне редко его видела, но никогда – таким. Похоже, он был в бешенстве.

— Разумеется, – кротко ответила я. – Я лишь предложила…

— Молчать.

Я замолчала, стараясь не показать истинных чувств. Потому что лицо Снежаны вытянулось, а губы задрожали. При том, что она совершенно не понимала, что происходит, она все чувствовала, и мне отчаянно захотелось дать Михаилу пониже пояса. Не за себя, за нее. Хотя можно и за себя заодно, почему бы и нет.

— Скажи Роману, пусть пригласит няньку. – Михаил кивнул Савельеву, и я мысленно облегченно вздохнула. – А ты – садись. Вон туда.

Я отошла к окну и села в кресло, на которое мне указали. Не считая нашего «неудавшегося» знакомства, закончившегося насилием, Михаил не разговаривал со мной так. Никогда со мной так не обращался. Да, в его жестах, взглядах и словах всегда читались снисходительность и великая милость по отношению к «девке из народа», но сейчас это было иное.

— Мама, а почему папа кричит? – спросила Снежана. – Он на тебя злится?

— Он просто устал с дороги, – я погладила ее по голове.

Как же сложно было лгать все эти годы… и как же я жду дня и возможности сказать Снежане правду. Мою правду, объяснить, почему я так поступила, объяснить, что ее отец – не вот это бездушное чудовище, переполненное тщеславием, ненавистью и злобой, чернее самого сердца Бездны.

Зарина, к счастью, прибежала быстро, и, как только за ней и дочерью закрылась дверь, с меня словно сбросили последние невидимые оковы, заставлявшие меня сдерживаться.

— Попроси Савельева оставить нас наедине, – произнесла я. – Мне очень многое нужно тебе сказать.

Михаил прищурился.

— Ты будешь мне указывать, что делать?

— Я тебе не указываю, лишь прошу.

— Савельев останется здесь, а тебе, – он в два шага преодолел расстояние до кресла, на котором я сидела, резким рывком вздернул меня на ноги, – лучше обстоятельно объяснить, что произошло, потому что иначе…

Двоих я не вытяну. Это то, что я поняла сразу.

Просто не вытяну. Михаила с его силой Верховного, Савельева с его пронизывающим взглядом. Если кто-то «сорвется» с моего крючка, мне конец.

Значит, разговор о Марике придется отложить на потом, а сейчас надо действовать по обстоятельствам.

— Хорошо, – произнесла я, стараясь вложить в голос искреннюю обиду, потому что в мои интонации попытались просочиться холодное презрение и ярость. – Я объясню. Ты попросили меня подобраться к Богдану, что я и сделала. Он держал себя в узде, поэтому мне пришлось пойти на крайние меры и изобразить побег. Не говоря уже о том, что его жена сейчас в монастыре, в монастыре из-за девки из народа, любовницы. Как думаешь, что по этому поводу скажет народ Северной Лазовии?