Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 122 – Алекс Скай

— Вы правда останетесь?

Вопрос прозвучал почти небрежно, но Алиса уже знала: чем небрежнее Эйран спрашивает, тем важнее ответ.

— Я хочу остаться.

Он резко посмотрел на неё.

— Это опять не то же самое.

— Нет.

— Почему нельзя просто сказать «да»?

— Потому что перед этим меня ещё попытаются выгнать несколько взрослых с большим количеством бумаг.

— Бумаги можно заморозить.

— Очень заманчиво, но плохой способ вести переговоры.

— Значит, вы не уверены.

— Я уверена в своём выборе. Не уверена, что все примут его спокойно.

Эйран подумал.

— Тогда мы тоже не примем спокойно, если не примут.

— Этого я и боялась.

— Поздно.

— Заметила.

Он сунул руки под плащ и пошёл чуть ровнее, будто разговор дал ему новые силы. Алиса смотрела на его маленькую упрямую спину и понимала: дети уже не ждут спасения. Они учатся выбирать сторону сами. Это страшно для взрослых, привыкших распоряжаться ими, но именно в этом, наверное, и был ответ Сердца.

На внутреннем дворе замка их встретили огни.

Слуги стояли у лестницы, кутаясь в серые накидки. Стража выстроилась вдоль дорожки, но уже не держала руки на оружии. У дверей замерли люди Совета — те, кто успел прибежать, услышав тревогу, но не решился выйти за стены. Их лица были разными: страх, недоверие, усталое ожидание, тайное облегчение. Никто не знал, как вести себя после ночи, когда родовое дерево ответило детям, белые волки пришли к замку, а древний свиток рассыпался в руках регента.

Леди Берта шагнула вперёд.

Ключи у неё на поясе звякнули, но на этот раз звук не был похож на предупреждение. Скорее на знак: двери ещё есть, но теперь их можно открывать.

— Ваша светлость, малый зал готов, — сказала она. — Полный Совет собран. Хранитель печати… пришёл.

Рэйнар поднял брови.

— Сам?

— Сказал, что если родовое дерево решило заговорить, его старые колени перестали иметь право на возражения.

Мира сонно подняла голову.

— Колени могут возражать?

— У старых людей — часто, — сказала Берта.

— А у вас?

— Мои не обсуждают службу при детях.

Мира зевнула.

— Значит, возражают.

Алиса увидела, как у Марты, стоящей чуть позади, губы дрогнули. Даже начальник стражи отвёл глаза, пряча улыбку.

Это было так странно — после всего, что случилось, видеть маленький живой смешок у дверей замка. Но, может быть, именно он был первым признаком, что дом возвращается к жизни.

— Дети в галерею, — сказал Рэйнар.

Мира сразу проснулась.

— Нет.

— Мира.

— Мы должны сказать Совету.

— Ты едва стоишь на ногах.

— Я на руках.

Эйран поднял голову.

— Мы должны. Иначе опять скажут за нас.

Рэйнар посмотрел на Алису.

Она очень хотела попросить его увести детей. Накормить. Уложить. Спрятать от взрослых голосов хотя бы на несколько часов. Но после ночи у дерева это было бы возвращением к старому порядку: взрослые решают, дети узнают потом.

— Пусть будут, — сказала Алиса тихо. — Недолго. И с правом уйти, если устанут.

— Совет не место для детей, — сухо произнесла леди Орлана, стоявшая на ступенях.

Мира посмотрела на неё с плеча отца.

— Тогда не надо было делать нас вопросом Совета.

Леди Орлана закрыла рот.

Эйран тихо сказал:

— Это была хорошая фраза.

— Я знаю, — прошептала Мира.

Рэйнар сделал вид, что не услышал, но Алиса заметила, как у него снова дрогнул уголок губ.

Большой зал встретил их уже не праздничным блеском, а суровой ясностью утра, которое всё никак не могло начаться. За высокими окнами небо светлело. Буря ушла к горам, оставив на стекле тонкие белые прожилки. Столы убрали, кресла расставили полукругом. В центре лежали документы, письма, карта Эйрана, копии из башни, обломки древнего свитка и треснувшее кольцо Алисандры Вейр, которое Алиса сама сняла по дороге и положила на ладонь.