Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 124 – Алекс Скай

— Письма без подписи легко приписать кому угодно.

— На них ваш знак, — сказал Рэйнар.

— Знак рода Арктов используют многие служащие канцелярии.

— Тогда вам будет нетрудно назвать, кто именно писал их от вашего имени.

Савель не ответил сразу.

И этого хватило.

Марта выступила второй.

Алиса вздрогнула, когда увидела её в центре зала. Служанка была бледна, руки дрожали, но она стояла. Не пряталась за леди Бертой, не опускала голову к полу, не шептала так, чтобы никто не услышал. Перед всеми — Советом, князем, Савелем — Марта рассказала, как видела молодых стражников, которым передавали распоряжения не через начальника стражи, а через людей Савеля. Как у детского крыла появлялись неизвестные слуги перед теми ночами, когда Мира просыпалась с криком. Как ей велели не замечать, что зеркало в старой игровой иногда оставалось приоткрытым, хотя должно было быть закрыто.

— Мне говорили, — Марта сглотнула, — что это воля Совета. Что детям так спокойнее. Что служанка не должна понимать.

Гайрен нахмурился.

— Кто говорил?

Марта посмотрела на Савеля.

— Люди милорда Аркта.

Савель вздохнул.

— Слуги часто слышат то, что боятся услышать.

— Иногда, — сказала Марта. — Но я теперь меньше боюсь.

Алиса почувствовала, как Мира сильнее сжала её пальцы.

Потом вывели молодого стражника с испуганными ресницами.

Он стоял неловко, мял шапку в руках и раз за разом смотрел на начальника стражи, словно тот мог разрешить ему говорить. Начальник кивнул.

— Я ушёл с поста у серебряной двери той ночью, когда госпожа Алиса и дети были в башне, — сказал стражник. — Я сообщил лорду Савелю.

Эйран напрягся.

Алиса тихо сказала:

— Дыши.

Мальчик не ответил, но вдохнул.

— Почему? — спросил Рэйнар.

Стражник опустил голову.

— Мне сказали, что если я не доложу обо всём необычном, наследника признают опасным из-за моей небрежности. Что я уже однажды промолчал, когда он был в галерее до второго колокола. Я боялся, ваша светлость.

— Кто сказал?

Стражник снова посмотрел на Савеля.

— Милорд Аркт.

Савель развёл руками.

— Я требовал исполнения обязанностей. Если каждый испуганный юноша начнёт называть это принуждением, порядок в замке станет невозможен.

— Порядок, — произнёс хранитель печати, — не держится на страхе мальчиков у дверей и детей за дверями.

Старик поднялся.

Посох тихо ударил о камень, и на полу вспыхнул круг из ветвей, птицы и волка — тот самый знак, что Алиса видела на родовом камне. Все письма, лежавшие на столе, дрогнули. Чернила на них потемнели, и там, где не было подписи, проступили тонкие линии: не имя, но оттиск перстня Савеля, скрытый под обычным воском.

Гайрен побледнел.

— Это…

— Память печати, — сказал хранитель. — Не суд. Не приговор. Но свидетельство, что бумаги касались руки, носившей этот знак.

Савель больше не улыбался.

— Старые фокусы хранителей не заменяют закон.

— Верно, — сказал Рэйнар. — Поэтому будет закон.

Он сделал знак начальнику стражи.

На стол положили последнюю папку — ту, что нашли в канцелярии после исчезновения кучера. В ней были записи о настоящей Алисандре Вейр: назначение, дорога, смена сопровождения, распоряжение о закрытом проезде через северный тракт. И маленькая записка, написанная рукой человека Савеля:

Если женщина у ворот будет другой — не мешать. Дом сам иногда выбирает удобные чудеса. Главное — использовать её прежде, чем князь поймёт.