Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 112 – Ирина Манаева

Машинально касаюсь холодного металла на своём пальце. То самое кольцо, отобранное силой, сохранённое здесь, в ожидании кого? Меня. Моё поразительное, пугающее сходство с портретом внизу, древний артефакт, который признал во мне хозяйку, живой Серебряный Утёс, пробудившийся, стоило мне лишь сесть на трон, лиса, которую никто не видит, и дар эфы.

«Ашкай, почему ты не рассказал мне об этом раньше?»

Потому что я этого просто не помню.

«Разве такое возможно?»

Если она намеренно стёрла мою память, то да.

«Но зачем?»

Она не желала, чтобы ты возвращалась сюда, Мейя. Разве не ясно? Она хотела, чтобы ты была свободна от этой семьи, от властного деда, от Утёса.

Но я всё равно здесь, он словно магнит притянул меня к себе через столько лет.

Ты вернулась туда, где всё началось.

Начало формы

Конец формы

Холодеющими пальцами касаюсь висков. Ну конечно! Как я могла быть такой слепой? Фамильяр такой силы не берётся из ниоткуда.

Моя мать была эфой. Её дар велик, но у неё никогда не было фамильяра. Ашкай передался мне от бабушки, но сколько я просила рассказать о ней, он ничего толком не помнил, списывая на то, что долгие годы был серебряной брошью, приколотой к кофте моей матери.

В свои пять я узнала, что мать воспитала добрая женщина, у которой не было своих детей. Женщина, которую я всегда называла бабушкой, на самом деле родной мне никогда не была. Выходит, Эйлария, отдала ребёнка чужой женщине, лишь бы только сохранить её жизнь. А ещё, понимая, что может не вернуться, запечатала Ашкая в брошь и приколола к платью малышки, взяв обещание, что моя мать отдаст это своей первой дочери.

Ашкай достался мне от неё — от женщины с портрета, от моей бабушки, Эйларии.

Перевожу дыхание, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза. Значит, Ашкай — это не просто мой защитник и друг. Он — живое наследие моей семьи. Мост между мной и бабушкой, которая пожертвовала всем ради любви и свободы.

Теперь понятно, почему меня так непреодолимо тянуло сюда. Замок не просто признал во мне хозяйку из-за кольца или внешнего сходства. Во мне живёт магия Эйларии, а во мне — её верный фамильяр. И мы вернулись домой.

Мы дома, Ашкай, мы дома.

Аккуратно оставляю письма на столе и выхожу из потайной комнаты. Страх и сомнения, терзавшие меня все это время, исчезли, уступив место пьянящему, глубокому чувству обретённого дома. Теперь я не просто беглянка, я — последняя из рода Хейваров, и этот замок тому доказательство.

Медленно бреду по тёмным коридорам Серебряного Утёса, веду обнажённой ладонью по обледенелой каменной кладке. Там, где мои пальцы касаются камня, вспыхивает яркий синий свет. Он стремительно бежит по старым камням, на которых проступают древние руны, расползается по стенам и полу, словно горячая кровь по ожившим венам.

Лиса бесшумно идёт рядом, её янтарные глаза светятся в полумраке. В одной из комнат, где нет части стены, останавливаюсь, опускаясь на колени прямо на заснеженный пол, и протягиваю к ней руку. Зверь не отстраняется, подается вперед. Мои пальцы зарываются в призрачную, сотканную из света, но парадоксально тёплую шерсть.

— Ты дух рода, — с благоговением шепчу я, чувствуя невероятное умиротворение. — Хранительница нашей крови.

Лиса тихо фыркает, принимая ласку, и в этот момент замок вокруг нас содрогается.