Книга ДРАКОНИЙ ЭТИКЕТ: Пособие по выживанию в чужих штанах, страница 41 – Lana Rubi

Магический резонанс, который раньше лишь покалывал кожу, теперь сорвал все заслоны. Это было не просто соприкосновение душ — это было тотальное обнажение, когда каждая мысль, каждое сильное воспоминание и каждый шрам стали общими. Это не было полностью оголением всей памяти, только само сокровенное, самое больное, то, что сам себе не хочешь показывать.

Мысли Тэрона: Чужое небо и цифры

Тэрон почувствовал это первым. Он ожидал увидеть внутри Айрис капризную аристократку или испуганную девчонку, но вместо этого на него обрушился вихрь из чуждого, холодного и странного мира.

Перед его внутренним взором пронеслись не балы и дуэли, а стальные джунгли городов, уходящих в небо, и ровные ряды бесконечных цифр. Он увидел настоящую Арину. Женщину, которая всю жизнь строила баррикады из отчетов и графиков, чтобы защитить свою хрупкую душу от хаоса. Он почувствовал её одиночество в мире, где всё измеряется выгодой, и её неожиданную, яростную смелость здесь, в его теле.

«Ты не отсюда…» — пронеслось в его сознании. — «Ты — душа из другого мира, где нет магии».

Он увидел, как она, будучи Ариной, каждый день выбирала быть сильной, потому что не на кого было опереться. И это знание отозвалось в нем болезненным узнаванием.

Мысли Арины: Пламя над бездной

А в это время Арина провалилась в его бездну. За маской заносчивого мага, за его бесконечными любовными победами и бравадой, она увидела… ребенка.

Она увидела маленького мальчика в огромном холодном замке, который зажигал маленькие огоньки на кончиках пальцев, просто чтобы согреться, потому что в его жизни не было никого, кто обнял бы его просто так. Его «любвеобильность» оказалась лишь попыткой найти в чужих телах хоть каплю того тепла, которое ему не дали в детстве. Он раздавал себя по кусочкам всем встречным, потому что внутри него зияла черная дыра сиротства, которую не могли заполнить ни слава, ни магическая мощь.

«Так вот почему ты так громко смеешься…» — поняла она. — «Ты боишься тишины, в которой слышен крик брошенного мальчика. Ты не бабник, Тэрон. Ты — бродяга, который ищет дом, но забыл, как он выглядит».

Она почувствовала его страх перед истинной близостью. Той, которая не заканчивается утром.

Границы стерлись окончательно. В этот миг не было Тэрона и не было Арины. Был только один пульсирующий сгусток энергии, в котором переплелись сталь и шелк, лед цифр и жар пламени. Мы знали друг о друге всё. Больше, чем знают муж и жена после сорока лет брака. Больше, чем знает человек о самом себе.

А потом мир взорвался белым.

Тэрон.

Вспышка была такой силы, что казалось, она выжгла саму память о подвале. А когда зрение начало возвращаться, первым, что я почувствовал, была… тяжесть. Моя собственная, родная тяжесть в плечах. И жар. Истинный, неконтролируемый жар огня в крови.

Я открыл глаза. Мои руки. Широкие, в мозолях от меча, с подпаленными волосками на запястьях.

— Сработало… — выдохнул я. И это был мой голос. Мой настоящий, низкий, чуть хриплый бас.

Напротив меня у алтаря стояла Айрис. То есть Арина. Она медленно поднимала свои тонкие руки, рассматривая их так, будто видела впервые. Её изумрудное платье было в пыли, волосы растрепаны, но в её взгляде, том самом, который я только что видел изнутри, не было больше страха.