Книга Дочь его врага, страница 31 – Виктория Богачева

Я опустила глаза. Он был прав.

— Я не подумала, — тихо сказала я.

— Подумай в следующий раз, — ядовито, но вполне привычно отозвался Эшворт.

И замолчал. Я ждала продолжения: ещё одной отповеди, ещё одного «веди себя тише», — но его не последовало. Вместо этого Эшворт сел за стол, потёр переносицу и сказал совсем другим тоном.

— Впрочем, ответ был правильный. И довольно любопытный.

Я была готова поклясться, что услышала в его голосе улыбку, но, когда посмотрела на него, не увидела и следа от неё.

— Сегодня после обеда будет ещё одна лекция по защите, — сказал он и усмехнулся. — Сразу предупреждаю: не стоит показывать свой Щит. Эффектная вещица, но мои драконы не поймут.

Моргнув, я посмотрела на ректора с некоторой оторопью. Он что же... шутил?.. Захотелось спросить, хорошо ли он себя чувствует, но я решила не испытывать судьбу и поспешила покинуть кабинет.

На занятии по защите я молчала. Сидела в своём углу, наблюдала за курсантами и ни разу не подняла руку. В чём-то Эшворт был прав.

Одного раза хватило.

Вечером он отпустил меня пораньше, а сам отправился на закрытое совещание для преподавателей.

Следующее утро началось буднично, я поняла, что почти привыкла и к завтраку в общем зале, и к адъютантам, с которыми приходилось разделять стол. Обязательных лекций в тот день не было, и я занималась мелкими поручениями: разобрать корреспонденцию, передать записки, подготовить материалы для будущих лекций, забрать в библиотеке нужную книгу.

Параллельно с адъютантскими обязанностями я просматривала газеты, надеясь увидеть что-то об отце, но новостей не было.

Издания перепечатывали старые статьи, которые я уже читала, дополняя их выдуманными подробностями: что у отца имелись сообщники и пособники, что он давно утратил доверие императора...

Это было так глупо, что я не представляла, как подобное могли включить в газету. Отец до последнего дня занимал пост советника, разве бы его оставили на службе, утрать он доверие?..

Около полудня в кабинет заглянул секретарь, который сидел в приёмной этажом ниже и заведовал всей внешней почтой академии.

— Для ректора, — сказал он, протянув мне конверт. — Срочная доставка.

Я взяла конверт и кивнула. Секретарь ушёл, а я повертела письмо в руках.

Тяжёлая, плотная бумага кремового цвета была скреплена сургучной печатью с оттиском, который я не узнала, но на обратной стороне конверта чётким канцелярским почерком было выведено имя отправителя.

Генерал-советник Хельмут Крейц.

Кажется, родственник Освальда. Вероятно, тот самый отец, о котором говорил Гронер.

Я положила конверт на стол Эшворта, и когда он вошёл в кабинет спустя полчаса, указала на него.

— Секретарь принёс срочное письмо.

Ректор подошёл к столу, увидел конверт и остановился. Увидев имя отправителя, хмыкнул и потянулся к письму, сломал печать, развернул и стал читать. Удивлённым он не выглядел. Наверное, ожидал чего-то подобного.

Притворившись, что погружена в изучение каких-то записей, я внимательно следила за ним. По мере того как глаза Эшворта скользили по строчкам, что-то неуловимо менялось в его лице. Линия челюсти стала жёстче, словно он сжал зубы.

Дочитав, он сжёг письмо прямо в своей руке. Драконий огонь не оставил даже пепла, полностью поглотив материю.