Книга Дочь его врага, страница 20 – Виктория Богачева

— Вчера не было нужды, — произнёс Эшворт. — Слухи по академии разносятся быстро, половина уже знает про драку. К обеду будет знать вся. Лучше показаться сейчас, чем прятаться и давать пищу для разговоров.

Звучало логично. Неприятно, но логично. Я кивнула, пусть даже моё согласие не требовалось, ведь Эшворт уже вышел в коридор.

Мы шли по коридорам, и я чувствовала то же, что накануне — взгляды. Только вчера на меня смотрели с удивлением, гадая, кто же идёт на шаг позади ректора, а сегодня я видела в них понимание. Узнавание. Эшворт оказался прав, слухи разошлись быстро. Проболтались или стражники, которые оттащили Освальда в изолятор. Или сам он привлёк внимание половины академии громкими ночными криками.

В зале для трапез было шумно. Когда вошёл Эшворт, курсанты привычно замолчали и поднялись. Здесь на меня тоже смотрели, и я поняла, что должна перестать обращать внимание на чужое любопытство.

Эшворт прошёл к преподавательскому столу. Я направилась к столу адъютантов, за котором уже сидело трое юношей. Все примерно одного возраста и старше меня. Крепкие, высокие, с идеальной выправкой. Они говорили о чём-то вполголоса, но, когда я подошла и села на свободное место, замолчали, словно отрезало.

Все трое посмотрели на меня. Я взяла хлеб с общего блюда и с досадой отметила, что руки дрожали.

Никто ничего не сказал. Они просто смотрели, а потом отвернулись и продолжили разговор. Как будто меня не было.

— ...говорят, ректор сам его и сдал, — негромко произнёс тот, что сидел напротив.

— Освальд сам виноват, — отозвался второй. — Нужно было подождать.

— Подождать чего? — первый пожал плечами. — Пока этот займёт его место окончательно?

Они говорили, не понижая голосов. Достаточно громко, чтобы я слышала каждое слово. Недостаточно громко, чтобы это можно было назвать обращением ко мне.

Этот.

— Интересно, кто он вообще такой, — задумчиво произнёс третий. — Фальк. Никогда не слышал такой фамилии.

— У Освальда отец в Высшем совете, — сказал второй. — Это просто так не закончится.

— Точно! Такое унижение.

— Жаль Освальда, — первый покачал головой. — Пять лет надрывался, чтобы с ним обошлись вот так. Из-за какого-то провинциального выскочки.

— В провинции, по меньшей мере, учат, как себя вести, — тихо сказала я, не поднимая взгляда от тарелки.

— Что?

— И знают, что некрасиво обсуждать незнакомого человека в третьем лице, когда он слышит, — продолжила я, намеренно избегая смотреть на адъютантов.

— Что ты сказал?

Я не ответила.

Просто взяла кружку, отпила и поставила обратно. Как будто вопроса не было.

За столом повисла нехорошая тишина. Тот, что сидел напротив, смотрел на меня и молчал, потому что, видимо, не ожидал, что его проигнорируют настолько демонстративно.

Интересно, подумала я, намазывая масло на второй кусок хлеба, они все трое дружили с Освальдом потому, что были похожи на него? Или стали похожи на него потому, что дружили?..

Сложно сказать, что хуже.

— Мало тебе досталось, я смотрю, — вновь заговорил первый.

Кажется, он метил на место Освальда. Поведение у него было таким же мерзким.

— Но это легко исправить, и ректор не всегда будет рядом, чтобы прикрыть твою костлявую задницу, — прошипел он.

И второй адъютант его поддержал, грубовато хмыкнув, а третий почему-то промолчал. Я подняла голову и встретилась с первым взглядом. И подумала вдруг: а отец, отправляя меня к Эшворту, знал, чем он занимается? Где служит? Где я окажусь?..