Книга Дочь его врага, страница 142 – Виктория Богачева

А затем существо начало меняться. Чешуя потускнела и опала, и за ней проступила бледная кожа. Уменьшилась и голова, и костяные наросты на лопатках, а укороченная лапа выпрямилась и превратилась в ногу. В какой-то миг я уже не могла смотреть и порывисто отвернулась, вжалась лицом в грудь Конрада, и он, сдавленно охнув, все же крепко обхватил меня левой рукой. Не знаю, сколько я простояла, спрятавшись, пока над ухом не прозвучал его голос.

— Уже все, Беатриса. Можно смотреть.

Осторожно я обернулась через плечо. На земле, под серебряной сетью, лежал мужчина. Его тело было покрыто рубцами и ожогами, следами неудавшегося ритуала, и он дышал тяжело и хрипло. Но я узнала в нем своего отца. Конечно же, узнала.

Следующие несколько часов отпечатались в памяти урывками. Раттенберг активировал портал прямо на поляне, среди обломков и поваленных деревьев. Отца переместили первым. Его, все еще опутанного сетью, положили на носилки, и советник взялся за один край, а единственный выживший гвардеец — за другой. Следом вошли и мы с Конрадом и оказались во дворце императора, но не в кабинете, который я запомнила по первому разу.

Во внутреннем крыле, куда допускались немногие. С другой стороны портала нас встретили еще два гвардейца, которые подхватили носилки с отцом.

— Советник Раттенберг... — позвала я, когда отца унесли куда-то вглубь коридора, но он лишь коротко мотнул головой.

— Мы поговорим позже.

Его, как и Конрада, забрали целители. Оба валились с ног, но по разным причинам: Раттенберг — от переутомления и истощения, а Конрад от полученных ран. Когда их увели, чьи-то руки взяли за локоть и меня и утянули в противоположную сторону коридора, в небольшие и светлые покои. Наверное, они служили гостевой спальней, и внутри я увидела кровать, стол и два кресла у окна, за которым виднелся дворцовый двор, залитый послеполуденным солнцем. На столе стоял кувшин с водой и поднос с едой, накрытый салфеткой.

Меня осмотрела немолодая целительница. Заново перевязала запястья, нанесла мазь на ссадины, заглянула в зрачки и долго держала ладони у моих висков, и от её прикосновения по голове разливалось приятное тепло.

— Магическое истощение тяжёлой степени, — констатировала она. — Сотрясение мозга. Воспаление дыхательных путей. Множественные ссадины и ушибы. Общее переохлаждение и обезвоживание.

— Как ректор Эшворт? — спросила я, потому что его состояние и состояние отца интересовали меня сильнее, чем мое собственное.

— Трещины в рёбрах, ушиб позвоночника, рваные раны на боку и голове. Для человека это было бы критично. Для дракона — тяжело, но не смертельно. Он уже на ногах, хотя я категорически против.

Я невольно усмехнулась.

— Выпейте, — целительница протянула мне три флакона. — Жаропонижающий, укрепляющий, восстанавливающий. И поешьте. Вы, судя по вашему состоянию, не ели нормально минимум двое суток.

Я послушно выпила эликсиры и взялась за еду. Хлеб, сыр, холодное мясо, яблоки. Простая пища, но я ела так, будто это был пир, потому что тело, обессиленное и вымотанное, принимало каждый кусок с жадной благодарностью.

Целительница ушла, и я осталась одна.

Я сидела на кровати и смотрела в окно. Во дворцовом дворе ходили люди в форме, перекликались стражники, и всё выглядело обыкновенно и мирно, как будто несколько часов назад на горном перевале не погибли имперские гвардейцы и не был пойман человек, которого искали последние недели по всей стране.