Книга Мой (не)выносимый архитектор, страница 8 – Ли Мурр

Глеб подошел так тихо, что она поняла это, только когда почувствовала исходящий от него жар. Он встал вплотную за ее спиной — не касаясь, но так близко, что Майя ощутила, как его грудь вздымается от тяжелого дыхания.

— Пусти, — хрипло сказал он у самого ее уха.

От звука его голоса у нее по позвоночнику ударило током. Майя инстинктивно отшатнулась, вжимаясь поясницей в горячий пластик плоттера.

Глеб не смотрел на нее. С перекошенным от напряжения лицом, он перехватил тяжелый рулон так легко, будто тот ничего не весил, и одним резким движением вогнал его в пазы. Машина загудела, захватывая бумагу.

Майя стояла, зажатая между работающим, вибрирующим плоттером и Глебом. Он не отходил. Он оперся одной рукой о крышку машины рядом с ее бедром.

Она вскинула на него глаза, полные непонимания и раздражения.

— Что это сейчас было? — резко спросила она. — Новая тактика? Решил показать, что я без тебя даже бумагу загрузить не могу?

Глеб наконец перевел взгляд на ее лицо. И Майя осеклась.В его глазах не было ни капли прежнего превосходства или насмешки. Там была темная, голодная, почти звериная тоска. Он смотрел на блестящую от пота капельку на ее ключице так, словно умирал от жажды.

— Глеб, — она попыталась сделать голос твердым, но он предательски дрогнул. — Отойди. Что за больную игру ты опять затеял?

Она искренне не понимала. Полгода этот человек методично стирал ее в порошок, высмеивал каждую ее идею, бил по больному. А теперь стоит здесь, заперев ее в углу, и смотрит так, будто она — единственное, что держит его на этой планете.

— Нет никакой игры, Майя, — его голос сорвался, прозвучав глухо и рвано.

Он шагнул еще ближе. Теперь между ними не было даже миллиметра свободного пространства. Пола его расстегнутого пиджака коснулась ее, жар его тела прошивал сквозь одежду. Майя перестала дышать. Ее сердце билось так отчаянно, что ей казалось, он слышит этот грохот.

— Я не понимаю... — выдохнула она, вжимаясь в плоттер. — Какого хрена тебе от меня нужно? Ты издевался надо мной месяцами! А теперь ходишь кругами и смотришь так, будто... будто...

— Будто что? — он наклонился, его лицо оказалось в опасной близости от ее губ. Его взгляд метался от ее глаз к ее рту и обратно.

— Будто хочешь меня сожрать, — бросила она со злой отчаянностью, пытаясь оттолкнуть его, уперевшись ладонями в его грудь.

Но под тонкой тканью его рубашки мышцы были как камень, а сердце колотилось с такой же бешеной скоростью, как ее собственное. Глеб даже не шелохнулся от ее толчка. Вместо этого он накрыл ее ладонь, лежащую на его груди, своей большой, горячей рукой. Его пальцы сжались до боли.

— Я хочу, — выдохнул он прямо ей в ухо.

Майя распахнула глаза. Шок парализовал ее.

— Я ненавижу то, что ты со мной делаешь, Майя, — его голос стал отчаянным, шепотом на грани стона. Он зарылся лицом в ее волосы у виска, судорожно, глубоко втягивая ее запах, как кислород. — Я не могу ни работать, ни спать, ни думать. Я полгода пытался сломать тебя, чтобы доказать себе, что ты обычная. Что ты меня не волнуешь.

Его губы скользнули по ее скуле, обжигая кожу, но он не целовал ее, он просто дышал ею, балансируя на самом краю обрыва.

— А ты не ломаешься, — прошептал он, и в этом было столько капитуляции, что у Майи закружилась голова. — И теперь ломает меня.