Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 66 – Елена Архипова

— Потому что… ну, когда вы на родах… вы так громко… – она покраснела.

Я усмехнулся.

— Громко что? – даже интересно стало. Ни хрена ведь не помню.

— Ну… поддерживали. Очень эмоционально. И потом, когда малыши родились, вы так крикнули… Завотделением сказал, что у него чуть инфаркт не случился.

— Завотделением?? А он-то откуда??

— Ну так доктор, что роды у вашей жены принимал. Это же и есть наш завотделением!

— Да?? Вот этот вот молодой очкарик???

— Доктор Селиванов, вообще-то, лучший! – обиделась она за начальство.

— Ладно-ладно! Приношу свои извинения за очкарика! Передайте завотделением, что я всё оплачу. И коньяк с шоколадкой ему куплю. За терпение.

Медсестра хихикнула и убежала. А я подумал: ну да, наверное, я их всех напугал. Когда Марьяна закричала от боли, я тоже закричал – кажется, даже громче. А когда первый сын родился, я, кажется, заплакал. При всех. И мне было всё равно.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Цербера: “Я внизу”.

Я глянул на часы. Марьяна спит, парни тоже. Есть время. Отбил ему сообщение: “Иду” и поднял свой зад из кресла.

Посижу с другом, может, хоть чуть отпустит меня.

Двинул по лестнице вниз, вышел на улицу, вдохнул свежего воздуха полной грудью и замер. В голове билась только одна мысль: “У меня сыновья! Наследники!”. Губы сами расползлись в глупой лыбе.

И тут я поймал через лобовуху взгляд Цербера.

“Ну что опять за пиздец-то у нас случился?” – двинул к машине, открыл дверцу, залез внутрь.

— Рассказывай! – скомандовал.

Эпилог 2

В кармане Фролова завибрировал телефон. Сообщение от Цербера: “Я внизу”.

Он глянул на часы. Марьяна спит, парни тоже. Есть время. Отбил ему сообщение: “Иду” и поднял свой зад из кресла.

Решил:

— Посижу с другом, может, хоть чуть отпустит меня.

Двинул по лестнице вниз, быстро сбежал по ступенькам и вышел на улицу, вдохнул свежего воздуха полной грудью и замер. В голове у него билась только одна мысль: “У меня сыновья! Наследники!”. Губы сами расползлись в улыбке.

И тут он поймал через лобовуху тяжелый взгляд Цербера.

“Ну что опять за пиздец-то у нас случился?” – подумал и двинул к машине, открыл дверцу, залез внутрь.

— Рассказывай! – скомандовал.

В машине пахло кофе и какой-то цитрусовой вонючкой.

Цербер сидел за рулём, уложив свои огромные руки на руль, сидел напряженный как струна и молчал. Михаил выдохнул и повторил уже спокойнее:

— Коль, рассказывай, что у нас стряслось?

— Как они? – ушел от прямого ответа друг, спросив вместо этого о семье Фролова.

Вывод у Михаила напрашивался сам собой, значит, это не из-за работы его друг такой весь резкий.

“Ладно. Значит, пойдем другой дорогой. Что ж, Коля не человек, что ли?” – хмыкнул мысленно.

— Хорошо. Марьяна спит. Пацаны – молодцы. Врачи говорят, через неделю домой, – отчитался коротко.

— Поздравляю, – голос у Николая был ровный, но Фролов знал его как облупленного, чувствовал – тот о своём думает. – Сам как?

— Живой, как видишь, – Михаил повернулся к нему. – Коль, что случилось? Могу чем-то помочь?

Цербер помолчал. Потом вдруг вывалил:

— Алина родила. Ты знаешь?

— Знаю. Марьяна сказала. Девочка.

— Девочка, – он сжал руль так сильно, что побелели костяшки. – Весит три двести, рост пятьдесят один сантиметр. Здоровая. Красивая. На Алину похожа. Кажется…