Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 61 – Елена Архипова

Она спрашивала, Марьяна отвечала, а хозяйка тем временем подкладывала гостье в тарелку то одно, то другое, будто Марьяна весила килограмм сорок и нуждалась в откорме.

— Вы не смотрите, что мы в деревне, – смеялась Люба, – у нас тут режим строгий: гость должен быть сыт и доволен. А то Савва потом скажет, что я хлебосольство утратила.

— Ничего я не скажу, – хмыкнул Савва из-за своего бокала с домашним пенным. – Сам вижу, люди городские, к домашним продуктам не привыкшие. Но проверку Прошей вы, Марьяна, с честью выдержали, а это дорогого стоит. Любаша вон может подтвердить! Она эту проверку выдерживала, сидя на мне верхом, – Савва хитро сверкнул глазами в жену.

Марьяна рассмеялась, вспомнив утреннее знакомство.

— Я, честно говоря, думала, что упаду в обморок, когда он носом в колени мои ткнулся. А он, оказывается, такой послушный у вас.

— Он у нас главный по встречам, – подмигнул Савва. – Кого не понюхал, того и за стол не пустим.

— Сав, не пугай, – шутливо одернула Любаша мужа, но в голосе её слышалась только мягкость.

Марьяна же в очередной раз подумала: вот оно, настоящее счастье. Когда можно вот так друг с другом шуточно препираться, одергивать друг друга, и при этом никто ни на кого не обижается.

— Ой, а знаете, как я среагировала, когда в первый раз увидала, кто такой Проша? – спросила Любаша, обращаясь сразу и к отцу, и к Марьяне?

От рассказа Любаши до слёз хохотали все. (О ТОМ, КАК ЭТО БЫЛО, МОЖНО ПРОЧИТАТЬ В КНИГЕ “ЛЮБОВЬ, СИБИРЦЕВ И ПЕЛЬМЕНИ”)

Михаил, чувствуя себя здесь своим, разлил по кружкам брусничный квас и поднялся в полный рост.

— У меня тост! – провозгласил. – Давайте выпьем за семейное счастье и за правильных людей в нашем ближнем окружении.

— О! Вот именно за правильных! – поддакнул и Савва, потянувшись к тестю своей литровой кружкой.

Когда с ужином было почти покончено, из видеоняни послышались детские голоса.

— А вот и Сибирцевы-младшие проснулись, – проворковала Любаша и умчалась в детскую.

Вернулась через несколько минут, держа на руках пухлощеких двойняшек.

— Аглаюшка, Мишенька, глядите, кто к нам приехал!

Сибирцевы-младшие были похожи на своего отца как две капли воды, от мамы у них был только цвет волос. Впрочем, у Аглаи, как у девочки, черты лица были более мягкие и женственные, если можно так сказать про полугодовалую малышку.

Две пары любопытных глаз настороженно уставились только на Марьяну. Она, увидев детей, улыбнулась и выдохнула:

— Ой, какие тут у нас ангелочки! И так на вас похожи!

Аглая, как более любопытная, тут же потянула к Марьяне ручки и требовательно что-то загулила на своем, на детском.

— Можно? – Марьяна вопросительно посмотрела на Любашу и затаила дыхание.

— Ой, да ради бога! Они у нас “ручные”, только тяжёлые уже, ты аккуратно.

Марьяна осторожно взяла девочку на руки, и сердце её забилось где-то в горле, а в носу предательски защипало.

В груди разлилось теплом, густым и сладким. От девочки пахло непередаваемым запахом чистоты и маминого молока, которым пахнут маленькие дети.

Аглая ухватила её за палец, уставилась внимательными глазами и вдруг улыбнулась, сверкнув двумя белоснежными зубками.

— Ты мне улыбаешься, да? – выдохнула Марьяна счастливо. – Ты такая смелая девочка!

— Она всем улыбается, – заметил Михаил, но в голосе его прозвучала неприкрытая ревность. – Любаш, дай-ка мне нашего богатыря.