Книга Мы поем глухим, страница 45 – Наталья Андреева

— Да она только рада! — сказала Атенаис. — Что у тебя с шеей-то? — с опаской спросила она. — Повеситься, что ли, решил, да веревка оборвалась под твоей жирной тушей? Ну, так это, котик, грех, самоубийство-то, — она поежилась.

— Не твое дело, — буркнул Индюк. — Ограбить меня хотели, поняла? Да я увернулся.

— Ты бы оставил у меня свои золотые часы, — вкрадчиво сказала толстуха Гаспар. — А уж я их припрячу.

— Знамо дело.

«А ведь деньжата у нее водятся, — прикинул папаша Базиль. — Чем не жена? Даром что девка. Ну так и мне негоже быть разборчивым…»

— О чем задумался, котик? — ласково спросила Атенаис, словно угадав его мысли.

— Дельце одно надо обтяпать, — с некоторых пор папаша Базиль перестал с ней деликатничать и играть благородного. — А там и поговорим…

…Без четверти семь из подъезда выпорхнула счастливая Дельфина.

— На улицу Тетбу! — велела она кучеру, и ее роскошный экипаж тут же укатил.

Подождав минут пять, папаша Базиль поднялся в квартиру Соболинского. На этот раз сыщик не стал вламываться в дом, а деликатно позвонил в колокольчик. Открыл ему знакомый лакей.

— Вы, верно, не поняли, сударь, — сказал тот, сразу узнав папашу Базиля. — Моего хозяина ваштовар не интересует.

— Много ты знаешь, — проворчал сыщик. — Ступай, доложи: пришел переговорщик от барона Редлиха.

— От кого? — оторопел лакей.

— Ты что, глухой? Пусти, говорю! — папаша Базиль медвежьей рукой смахнул его с дороги, словно перышко, и двинулся в гостиную.

— Кто там? — крикнул из спальни Соболинский.

— Говорят, от барона Редлиха, сударь!

Соболинский тут же вышел из спальни. Он был одет в домашний шелковый халат, из-под которого выглядывали тончайшая белоснежная сорочка и красные панталоны, а на голове — турецкая феска, небрежно надетая на черные кудри, слегка растрепавшиеся, лицо томное, движения полны неги. Но, увидев гостя, русский мгновенно подобрался.

— А… Старый знакомый… — усмехнулся он, и лицо его словно отвердело. — Ты можешь идти, — сказал Соболинский лакею. — Да, постой… Сначала приготовь мне кальян… Разговор, как я понимаю, не для посторонних ушей, — сказал он, усаживаясь в кресло и запахивая халат. — Надеюсь, у тебя в кармане на этот раз не припрятан нож? — спросил русский, обращаясь к своему гостю.

— О нет, сударь! Я пришел с миром!

— Тогда садись. — Соболинский кивнул на соседнее кресло. Папаша Базиль проворно сел. — Говори: с чем пожаловал?

Сыщик помолчал, дожидаясь, пока уйдет лакей. Наконец кальян был готов, и Соболинский взял в рот изукрашенный драгоценными камнями чубук, наверняка очередной подарок мадемуазель Дельфины.

— Барон, сударь, хочет с вами договориться.

— Ты же сказал, что ты вор. Выходит, врал? — русский глубоко затянулся дымом, взгляд его синих глаз слегка затуманился. — Ты наемный убийца…

— Я, сударь, человек барона, — важно сказал папаша Базиль. — А барон шутить не любит. Я скорей бы умер, чем выдал его.

— А жаль, что не умер, — усмехнулся Соболинский, выпуская изо рта ароматный дым.

— Ну, так и вы бы тогда своей выгоды не получили. Вы ведь денег хотите?

— Ты прав: деньги мне нужны. Меня ищет жена, а она дама серьезная. Хочет вернуть свою собственность, что же касается меня, то я жену не люблю и возвращаться к ней не хочу.

— Так вы женаты, сударь?!