Книга Мы поем глухим, страница 44 – Наталья Андреева

— Этот алмаз принадлежал моему покойному мужу. Имя этому чуду «Сто солнц в капле света». Приблизительно так название, данное алмазу, переводится с древнего языка. Есть красивая легенда о том, как камень попал в Европу. Но в эту сказку я не очень-то верю.

— А как он попал к вашему мужу?

— Об этом лучше не вспоминать, — нахмурилась Александра.

— Вот как? Второй такой вряд ли отыщешь… — задумчиво сказал барон Редлих. — Что ж… Всякое бывает…

— На этом огромном алмазе лежит проклятье. В своем письме, написанном накануне дуэли, на которой он… — Александра запнулась, потом, взяв себя в руки, выговорила: — Где он погиб… Так вот, в письме муж просил меня избавиться от камня. Он приносит несчастья.

— И что вы решили? — живо спросил барон. — Продать?

— Нет. Я хочу, чтобы его отдали искусному ювелиру, который разбил бы алмаз на несколько частей. Мне сказали, что таким образом стоимость камня только увеличится. А деньги мне сейчас нужны.

— Что ж, это правда. — Барон Редлих внимательно взглянул на камень. — Несколько бриллиантов такой чистоты и такого уникального цвета будут стоить гораздо дороже, чем один огромный алмаз старой, давно уже вышедшей из моды огранки. А вы уверены? Ведь это такая красота! Взгляните… — он вынул камень из футляра и, держа его между двумя пальцами, большим и указательным, подошел к окну, повернув алмаз к свету.

Камень сверкнул так ярко, что Александра невольно зажмурилась. Алмаз словно умолял: не трогай меня!

— Хорош! — восхищенно сказал барон. — И вы решитесь это уничтожить? Перед нами уникальнейшее творение природы!

— Да. Я хочу, чтобы камень разбили на несколько частей.

— Вы тоже уникальнейшее творение природы, — усмехнулся барон.

— Мне это уже говорили.

— Кто? Муж? Вы любили его?

— Да. По-своему.

— У любви много лиц, вы правы. Я не против, чтобы и меня вы любили как-нибудь, по-моему.

Александра посмотрела на него с удивлением. Да он, оказывается, способен шутить! Кто бы мог подумать!

— Я вижу, что настаивать бесполезно, мадам. Спешу откланяться, чтобы выполнить ваше поручение. Деньги, поскольку сумма большая, я передам вам лично. Что касается бала… Моя карета будет стоять у вашего крыльца ровно в половине десятого. Мой американский друг чрезвычайно пунктуален, боюсь, даже для меня не сделают исключение, если я опоздаю.

Барон откланялся и ушел, унеся с собой алмаз. Александре показалось, что в доме стало легче дышать.

«Вот и все, — подумала она. — Кровавый алмаз нашел свой конец. Хоть что-то я сделала, чтобы успокоить твою душу, Алексей Николаевич…»

Тем временем папаша Базиль, прогуливаясь по улице Сен-Лазар, поджидал Сержа Соболинского. То есть поджидал, когда от него выйдет мадемуазель Дельфина. Та приехала в половине пятого, как всегда разряженная в пух и прах, и, велев кучеру дожидаться, шмыгнула в подъезд. Папаша Базиль едва не расхохотался.

Девица-то совсем глупа! Старается сохранить тайну и оставляет у подъезда, прямо посреди улицы, экипаж, равных которому мало во всем Париже! Да кто ж не знает, кому принадлежит этакое-то великолепие! А лошади? Да одни только лошади стоят целое состояние! Разумнее было бы воспользоваться наемным фиакром. А ну как узнает барон?

Впрочем, барону сейчас не до мадемуазель Дельфины. Толстуха Гаспар поведала своему «котику», что Эрвин Редлих почти перестал заезжать на улицу Тетбу, а уж в спальню к Фефине и вовсе не заглядывает.