Книга Мы поем глухим, страница 141 – Наталья Андреева

Она в ужасе смотрела на человека, которого когда-то любила. Да он ли это?! Все самое худшее, что было в нем, за эти три года взяло верх над тем немногим лучшим, что еще оставалось. Неужели она с ним это сделала? Ее любовь? Да как такое может быть?!

— Почему вы молчите, мадам? Вам нечего сказать в свое оправдание?

— Я перед тобой ни в чем не виновата, — грустно сказала она. — Ты прав: мы создали друг для друга ад. Ты для меня, а я для тебя.

— Просто мы пришли к тому, с чего начали, — сказал он уже спокойно. — Ты помнишь, что я тебе говорил тогда, в Иванцовке? Когда ты еще не была замужем, а я был весь в долгах, так что не мог предложить тебе себя в качестве мужа. Я сказал: мы оба красивые люди, но у нас ничего нет, кроме нас самих. Но этого слишком мало для счастья. Теперь мы к тому же и вернулись. Похоже, Саша, нам просто мало друг друга. Тебе мало просто меня, а мне — просто тебя. Я хочу обладать женщиной, которую каждый раз надо добиваться заново. На которую все смотрят с вожделением, а я знаю, что она моя. Что касается тебя, тебе нужны мучения. И лучше, когда эти мучения приносит тебе законный супруг. Тогда только ты и живешь полной жизнью, то есть искупаешь свою вину. А в чем вина-то, Саша? Неужели нельзя просто жить?

— Да разве это жизнь? — в сердцах вырвалось у нее.

— А вот в этом ты права. Мы так долго не сможем.

— И что же делать?

— Я не могу принять никакого решения, — медленно сказал он. — Потому что я мужчина, и у тебя теперь ребенок от меня. Это единственный мой сын, о котором я знаю. Быть может, есть еще другие дети, но мне они безразличны. И я буду жить с тобой и с ним столько, сколько ты захочешь, и так, как ты все это обставишь. Но только не устраивай мне каждый раз такие сцены, — поморщился он.

— Ты можешь хотя бы попытаться справиться со своей пагубной привычкой? — кивнула она на кальян.

— А что взамен? — грустно спросил он.

Она не хотела начинать этот спор снова.

— Я жду тебя на веранде, если ты все же захочешь покинуть эту комнату, — сказала она и вышла.

Их маленькая белоснежная вилла находилась в горах, к парадному входу вела широкая мраморная лестница. По бокам ее стояли вазоны с яркими цветами, портик подпирали две массивные колонны, тоже из белого мрамора. Несколько комнат было внизу, три наверху, зато огромная веранда. Туда Адель с няней вынесли годовалого Алешу. Он только-только начал ходить, но, оказавшись на веранде, тут же попросился с рук у няни и, сделав пару неверных еще шажков, звонко рассмеялся. Невольно Александра тоже улыбнулась. Вот оно, ее счастье! Алеша был вылитый отец, с такими же ярко-синими глазами и черными кудрями, с какой-то особой повадкой, которая сразу покоряет людей. Глядя на него, все женщины умилялись: какой удивительно красивый ребенок! Настоящий ангел! О характере же его пока было мало что понятно, он много и охотно улыбался, но временами проявлял несвойственную маленькому ребенку настойчивость. Казалось, Алеша всегда знал, чего именно он хочет. Александра всерьез опасалась, что и характером он будет в отца.

— Мадам опять поссорилась с месье? — грустно спросила маленькая француженка.

— У меня все хорошо, — через силу улыбнулась Александра. — В чем-то он прав.

«Я никогда не должна упоминать при нем о бароне Редлихе, — мысленно закончила фразу она. — Я не должна о нем думать. Зачем лишний раз себя мучить? Арман Рожер был прав: это и есть мое наказание. Потому что с Эрвином я была бы счастлива…»