Книга Мы поем глухим, страница 140 – Наталья Андреева

— Сережа, ты не хочешь зайти к сыну? — спросила она. — Похоже, что ты весь день не выходишь из этой комнаты. Позволь хотя бы проветрить… — она направилась к окну.

— Не стоит утруждаться… — зевнул он.

— Но ты хотя бы завтракал? — она остановилась, не дойдя до окна.

— Я не голоден.

— Я, кажется, понимаю, в чем дело! А ведь я тебя просила! Но ты опять куришь гашиш!

Он безразлично посмотрел на нее почти что черными от расширившихся зрачков глазами и медленно сделал еще одну затяжку. За эти годы он располнел и обрюзг; Александра с неудовольствием замечала, как неумолимо тает его красота, по которой она когда-то сходила с ума. И все это из-за его пристрастия к гашишу! Проклятые контрабандисты! Море ими просто кишит! Сережа без проблем достает это отвратительное зелье!

— Посмотри, в кого ты превратился! — не выдержала она.

— Ты тоже не та, что раньше. Ты ведешь себя как истеричка. Я бы посоветовал тебе последовать моему примеру. Принимай опий.

— Ты с ума сошел! Ты можешь хотя бы объяснить, зачем ты это делаешь?!

— Скучно, Саша, — зевнул он.

— Скучно?! — она не выдержала и расхохоталась. — Я ради тебя бросила жениха, который меня боготворил, столицу мира, Париж, почти уже лежащий у моих ног, сына, друзей… Все, чем дорожит женщина. Пренебрегла своим положением в обществе, отказалась от всего! Стала почти что нищей, потому что заплатила твои долги! Я спасла тебя от тюрьмы и от нелюбимой жены! Уехала на этот Богом забытый остров, лишь бы нас с тобой не нашли! И после всего этого, прожив со мной какие-то три года, ты говоришь мне: Саша, скучно. Пренебрегаешь мной, целыми днями не выходишь из дома… Да еще и одурманиваешь себя отвратительным зельем, которое поставляют тебе алжирцы или марокканцы, уж не знаю кто! Но знаю, что ты якшаешься с контрабандистами! Со всяким отребьем! Опустился вконец! Эрвин бы так никогда не поступил!

— Я так и знал! — он вскочил и отшвырнул чубук. — А ведь я тебе говорил! Ты хотя бы понимаешь, во что превратила мою жизнь?! В настоящий ад! Потому что нас в этом доме трое: ты, я и Эрвин! Повсюду Эрвин! Я давно уже понял, что он святой, а я — ничтожество! Да сколько можно?! — зарычал он.

— Ты не в себе! Пойди умойся!

— Это ты не в себе! Ты вся в Эрвине! В мыслях о нем! Или в мечтах? Ты о нем думаешь каждую ночь, когда ложишься со мной в постель! У меня под одеялом лежит всесильный барон Редлих! — он расхохотался. — Это, конечно, большая честь, но я только и думаю о том, как бы вышвырнуть его оттуда! Эти мысли уже сводят меня с ума! А ты еще спрашиваешь, зачем мне гашиш! Да черт возьми!!!

— Я не желаю говорить с вами, когда вы в таком состоянии, — холодно сказала она.

— А я не могу быть в другом, мадам, — издевательски сказал он. — Я и так от всего отказался. Ради вас, если вы это уже позабыли. А вы, как и всякая женщина, мучаете меня своей любовью! Мало того: вы меня ею пытаете! Я-то думал, что вы другая. Что вы лучше всех прочих. Но я, увы, ошибся! Вы такая же, как все!

— Я и так делаю все, что вы хотите!

— В таком случае, перестаньте при мне произносить это имя: Эрвин! Или убирайтесь! Вместе со своим сыном!

— Опомнитесь, сударь! Это и ваш сын!

— А я почем это знаю?! Вы каждый день куда-то исчезаете. Вас нет подолгу, и не думайте, что я этого не замечаю! Кто знает? Быть может, там, на берегу, вас ждет этот ваш… Эрвин, — насмешливо сказал он. — Или кто другой.