Книга Мы поем глухим, страница 108 – Наталья Андреева

— Миша! — вскинулась она. — Господи, что с моим сыном?!

— Успокойтесь. Он под присмотром. Ему эти разгневанные крестьяне не сделают ничего плохого. Напротив, они им безмерно дорожат.

— Настолько безмерно, что готовы сжечь его мать? — горько усмехнулась она.

— Крестьяне вас не любят, вы правы.

— Не любят! Скажите лучше: ненавидят! Но почему?! Что я им сделала?!

— Вас не было почти год. А до того? Много вы о них думали?

— Да… Мари все здесь прибрала к рукам… И моего сына тоже… Арман! Помогите мне!

— Все, что я могу сделать, это спасти вашу жизнь.

— Уехать? Нет!

— Мадам, возможно уже через два дня будет поздно. Снег начал таять. На наше счастье, сегодня ночью ударил мороз. Путь еще достаточно крепок. Я велю Адель собрать наши вещи и приготовить припасы в дорогу.

— Нет! Никогда! Я поеду к губернатору! К предводителю уездного дворянства! Я потребую жандармов!

— Мадам, какие жандармы? Вам же говорят, что всего через неделю сюда уже не проедет никто. Вы останетесь заперты здесь, по крайней мере, на месяц, в окружении людей, которые вас ненавидят! Вы слышите? Они опять кричат и бьют стекла! Эти крики слышны даже здесь!

Она невольно вздрогнула. И вдруг все стихло.

— Я хочу знать, что там происходит! — сказала она и встала.

— Сударыня! Опомнитесь! Вы храбрая женщина, но их слишком много!

Не слушая месье Рожера, она побежала в другое крыло. Из окна кабинета покойного мужа Александра прекрасно видела парадное крыльцо и женскую фигуру на нем, одетую в лисий салоп. При виде Марии Васильевны крестьяне почтительно сняли шапки и притихли.

— Я прошу вас всех разойтись! Не бунтуйте! Успокойтесь и идите по домам! — увещевала их Мария Васильевна.

— Пусть она уезжает!

— Одна! Маленький барин останется с нами!

— Не отдадим ей нашего графа!

— Хватит с нее мужа! Это она Лексея Николаевича сгубила, барина нашего! Ведьма проклятая!

— Успокойтесь! — голос Мари зазвенел. — Моя сестра завтра же уедет!

— Не уедет — мы дом подожжем!

— Расходитесь по домам! Я вам приказываю!

Крестьяне нехотя разошлись. Александра спустилась вниз, к сестре.

— Ты все слышала? — устало спросила та.

Александра молча кивнула.

— В таком случае, мне нечего к этому добавить. Решать тебе.

— Я должна подумать… — упавшим голосом сказала она.

— Иди в гостевую комнату. В твоей спальне завтра утром наведут порядок. И вставят разбитые стекла.

Когда сестра ушла, Мария Васильевна спросила у месье Рожера:

— Ну как? Сильно она напугалась?

— Напугалась, но, кажется, не сильно. Надо будет на нее надавить.

— Вот деньги… — Мари протянула ему кошелек. — Надо раздать их зачинщикам бунта.

— А вы не боитесь? — насмешливо спросил Арман Рожер. — По самому краю ведь ходите, мадемуазель. А ну как они обратят свои вилы и топоры против вас?

— Это у нас семейное: ничего не бояться! — гордо вскинула голову Мари.

— Знаете, а вы лучше своей сестры. Она чаще пользуется своими женскими чарами, чем своим умом. В то время как вы полагаетесь только на него. Вы верно придумали: поднять против графини крестьян.

— Теперь ваш черед, месье Рожер. Вы должны ее увезти.

Тот молча поклонился и вышел.

…Утро выдалось хмурым. Солнце скрылось за тучами, снег словно набухал, становясь похожим на созревший сыр, в покрывающей сугробы жесткой корке появились дыры. Все предвещало оттепель и метель. Мокрый снег с дождем и пронзительный ветер. Сестры и месье Рожер завтракали. У всех троих были хмурые лица.