Онлайн книга «Мы поем глухим»
|
— Но есть же какой-то выход! — Вам надо уехать, — мягко сказал Арман Рожер. — И оставить Мишу здесь?! Никогда! — Значит, вы решили остаться? — У меня нет другого выхода. Я соберусь с силами и поеду в Петербург. Я буду молить государя о прощении… — Но тогда вам придется стать его любовницей! — вырвалось у месье Рожера. — Ради сына я на это соглашусь! — А что будет с Эрвином? — Если он любит меня, то будет ждать. — Мадам, вы, должно быть, забываете, о ком идет речь. Чтобы барон Редлих стал дожидаться, когда женщина, на которой он решил жениться, освободится? И потом: женятся на вдовах. Но не на надоевших любовницах. Да сама мысль об этом оскорбительна! — Тогда пусть забудет меня. — Сударыня, опомнитесь, — покачал головой месье Рожер. — От отчаяния вы наделаете глупостей. И уже никто и ничто не сможет вас спасти. — Ведь вы же меня ненавидите! Вы радоваться должны, что такое со мной случится! — Я дал слово своему другу, — тихо сказал Арман Рожер. — Я дал слово, что вы вернетесь в Париж. И вы туда вернетесь. А дальше… Вам я не даю слово, что не буду действовать против вас. Вот видите, мадам, как я с вами откровенен, — с иронией сказал он. — Но чем же я перед вами так провинилась? — Вам лучше не знать об этом. Готовьтесь к отъезду. — Нет. — Ну, как вам будет угодно, — он поклонился и вышел. Мария Васильевна, которая дожидалась его в своей комнате, нетерпеливо спросила: — Ну что? Вам удалось ее уговорить? — Нет. Эта женщина упряма, как ослица! — А я вам что говорила? — Начинайте действовать, мадемуазель Мари. И чем скорее, тем лучше. …На следующий день, на прогулке, спускаясь с Мишенькой к озеру, Александра встретила человек десять крестьян. — Вы бы не ходили на лед-то, барыня, — хмуро сказал один из них. — Чай, весна, не январь месяц! Как бы в полынью не угодить! — Опомнись, голубчик, лед еще крепок! — запротестовала она. — Никак вы решили нашего барина утопить? — крестьяне переглянулись и зашумели. — Да что ты такое говоришь?! — вскинулась она. — Сука французская! — выкрикнул кто-то. — Ишь, прикатила! Будто звали тебя сюда! — Кто это сказал?! — ее голос зазвенел. — А ну, выйди! Крестьяне угрюмо молчали. Из толпы никто не вышел. — Тогда я велю вас всех наказать! Сегодня же! — А ты нам не грози! — сказал бородатый мужик, сжимающий в руке топор, которым он, видимо, рубил окошко во льду, чтобы бабам было, где полоскать белье. — Ты с кем разговариваешь?! Забылся?! — Хозяин здесь знамо кто, — ощерился мужик и кивнул на маленького Мишу. — Вон он, наш барин! Граф Михал Алексеевич, и другого у нас нету! — И не будет! — загалдели мужики. — А я — его мать! — выкрикнула она. — Ты отца его погубила, сука французская, — угрюмо сказал один из мужиков. — из-за полюбовника твоего сгинул наш граф. Хороший был барин! — Хороший… — загалдели мужики. — Еще какой хороший… — Да кто вам все это сказал?! — Убирайся, откуда приехала! — А барина нашего не трогай! — Не дадим!!! — хором закричали мужики и тучей надвинулись на нее. Александра невольно попятилась. — Барыня, вы бы ушли в дом, — дернула ее за рукав Мишина нянька. — От греха подальше. В руках у мужиков были метлы и топоры, один сжимал вилы. Бородатые лица были злыми, при виде барыни некоторые даже шапок не поснимали, Александра только сейчас это заметила. Ей стало не по себе. Похоже на заговор. кто-то настроил крестьян против нее. |