Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 50 – Наталья Андреева

— Ты кто? – брезгливо посмотрела на нее красавица.

Анна была одета скромно и никак себя не приукрашивала. Словно черная прислуга, которой только и доверяют, что полы замывать да выносить помои.

— Я от хранителя покоев. Насчет вашей свадьбы, – сообразила Анна.

У султана могут быть пожелания для сестры, и он передал их через хранителя своих покоев. Что тут странного? Анна заметила, как засияли глаза Фатьмы.

— Идем со мной, – бровями показала султанша.

И вместо того, чтобы идти к матери, вернулась в свои покои.

«Вот даже как» – заревновала Анна. – Ничего не боится, так голову потеряла». Она отметила, что султанша хоть и красива еще, но уже не юна. Исмаил же молод и горяч, ему понадобится любовница, даже если он женится. А тут любовь-то явно с денежным интересом. И Анна приободрилась.

— Что передал тебе Исмаил? – нетерпеливо спросила Фатьма.

Анна молча сунула ей записку. Султанша прочитала и вспыхнула. Карие глаза стали похожи на два солнышка, а морщинки скорби в уголках мгновенно разгладились.

— На вот тебе. – В руку Анны легла еще одна золотая монета. А Фатьма поспешно бросила записку в жаровню. Осенью в дворцовых покоях с наступлением сумерек становилось прохладно.

Анна разочарованно смотрела на пепел, оставшийся от заветного письма. Голову-то султанша потеряла, но все равно осторожна. Ничего, случай еще представится.

«Где же это: где всегда?» – все гадала она, возвращаясь к Хюмашах. Монету, полученную от Фатьмы, Анна сунула одной из служанок, словно золото жгло ей руки. Не нужны ей эти деньги.

Молоденькая девушка с тусклыми волосами мышиного цвета и белесыми ресницами бросила на Анну очень уж пристальный взгляд:

— Спасибо. Ширин твоей доброты не забудет.

— А я Анна. Из новеньких.

— За что тебя привечает хранитель султанских покоев? – с любопытством спросила девушка.

— За то, что я так некрасива, – горько сказала Анна.

Ширин вдруг сжала ее руку и прошептала:

— Одним все, а другим ничего, да? Но ведь и наше время придет.

Она еще что-то хотела сказать, но ее позвала Фатьма-султан. Анна же отправилась к своей госпоже.

— Где ты ходишь? – накинулась на нее Хюмашах. – Ибрагим подарил мне дворец! Немедленно собирайся! Мне так не терпится его увидеть! Интересно, он больше, чем дом паши Абашидзе? У него самый богатый в Батуми дом. Я хочу дворец еще больше и еще богаче! Мы немедленно едем!

— Дай хоть вещи собрать, – проворчала Анна.

Но монета, спрятанная на груди, словно раскалилась. Она, Анна, никчемная рабыня, шлюшка бывшая, через много мужских рук прошедшая, будет жить теперь во дворце! Исмаил словно стал намного ближе.

* * *

Дворец на Ипподроме, который называли по имени первого его владельца дворцом Ибрагима-паши по прозвищу Паргалы, мало чем уступал дворцу самого султана. Когда-то, во времена Византийской Империи на этом месте был гигантский ипподром, где устраивали и скачки, и бои гладиаторов, и грандиозные представления для черни.

Теперь же часть трибун была разрушена, и на месте непотребных зрелищ, оставшихся в далеком прошлом, возвышалась самая настоящая каменная крепость. Дворец Паргалы был огромным, четырехэтажным, с множеством галерей, переходов и окружающими его четырьмя просторными дворами. В нем легко было заблудиться.

Ибрагима-пашу еще прозвали френком за любовь ко всему европейскому, и на потолке в парадных комнатах до сих пор сохранилась заказанная им роспись, на которую нынешний владелец дворца, Юсуф-паша, смотрел неодобрительно. И грозился все здесь переделать. Но не успел.