Книга Бунт османской Золушки, страница 110 – Наталья Андреева

— Передай сиятельной госпоже, что я здоров, – с достоинством сказал Мехмед-паша. – Я сожалею, что моя помолвка с прекрасной Фатьмой-султан откладывается, но когда я вернусь с войны, победив неверных и положив неприступную Кандию к ногам моего падишаха, я буду иметь честь вновь просить у валиде этой милости: руки ее солнцеликой дочери.

«Ты никогда не вернешься в Стамбул и не будешь мужем Фатьмы. Им буду я. А ты останешься здесь, на чужбине. Хотя мне придется не просто. Ты мудр и очень хитер. Но я что-нибудь придумаю», – Исмаил ответил на любезность близкого родственника султана низким поклоном.

Проходя вместе с Мехмед-пашой по лагерю, Исмаил отметил, что войско сильно поредело. Сюда прибыло восемьдесят тысяч солдат, и где они? Человек двадцать не спеша рыли окопы, еще с десяток возились у батареи, начищая до блеска пушки. Остальные же спали или ели, развешивали на натянутых веревках постиранную одежду, лениво переругиваясь, а то и просто слонялись по лагерю, бездельничая.

— Осада героическая, ничего не скажешь, – Исмаил невольно улыбнулся.

— Юсуф-паша чуть не погиб на этой батарее, где сражаются румелийские солдаты. Они еще не обстреляны, и сердар хотел личным примером их воодушевить, – с достоинством сказал Мехмед-паша. Исмаил невольно восхитился: царская кровь! – Ядро упало рядом с Юсуфом-пашой, он лишь чудом остался жив. А вы, юноша, видели, как падают рядом с вами пушечные ядра? Советую вам гулять здесь почаще, на батарее у румелийских пушек, пока вы на Крите. Потом всем скажете, что были на войне.

— Я прислушаюсь к вашему совету, Султанзаде Мехмед-паша. Мне и в самом деле не хватает военного опыта.

— Тебе не хватает любого опыта, – живо обернулся к нему бывший великий визирь. – Но ты лезешь везде, как справедливо заметил Юсуф. Для таких необстрелянных и наглых юнцов война заканчивается плохо. Они, как правило, умирают, – равнодушно сказал Султанзаде.

Исмаил понял, что его приговорили. Едва паши узнали, кто прибыл с дарами от султана и с его письмом, как выскочку решили наказать. Они явно сговорились.

«Или я, или он. Они решили меня убить, эти знатные господа. Кто я такой? Безродный юнец. Один здесь, на Крите, в армии, которой командуют они, паши. В окружении солдат, которые видят во мне чужака, изнеженного придворного. Мне, похоже, конец», – Исмаил постарался не выдать своих чувств и машинально нащупал рукой кинжал за поясом. Оружием он по-прежнему владеет прекрасно. Хотя здесь, похоже, надо действовать хитростью. Их слишком много, а у него лишь пара слуг, да и на тех нельзя положиться.

Султанзаде был невозмутим. Он чувствовал за собой силу. Юсуф-паша горяч и нетерпелив, бросается в бой, рискует жизнью. И срок ее, похоже, у сердара короткий. А вот Султанзаде не горячится, голова у него холодная, как, впрочем, и сердце. Фатьма ему не нужна, Мехмед-паше нужна безграничная власть. Возможно, что он чувствует в Исмаиле соперника. Проницательная валиде могла ему написать о своих подозрениях.

… Эту ночь Исмаил почти не спал. Ему отвели одну из лучших палаток, и ужин был роскошным. Сам Юсуф-паша ласково потрепал гонца по плечу, перед тем как вечерняя аудиенция закончилась:

— Землю уже свозят, дня через три насыпь будет готова. И скоро мы начнем решительный штурм. Отдыхай, хранитель султанских покоев, и пусть твой сон будет глубоким, как море.