Книга Мимо открытых окон, страница 34 – Брин Гринвуд

— И что ты с ней сделала, Бритни? Она какая-то припадочная, – оскалился он.

— Оставь ее. И прекрати вести себя как кобель.

На мгновение я испытала облегчение, пока Исабель не зыркнула на меня, держа руку в кармане.

— А ты перестань вести себя как цаца.

И она снова пошла по коридору, а мы следом за ней. В третьей спальне Лазло поставил сумку на пол и наклонился, чтобы открыть ее.

— Ты свое дело сделал. Пора на выход. – Исабель оттолкнула его руку.

Я еще не видела, чтобы кто-то из них прикасался к другим.

Лазло мгновение поколебался и вышел из комнаты. Я хотела, чтобы он поскорее убрался и можно было открыть сумку.

— Наслаждайся своим новым проектом, – сказала Исабель.

— Нормальные люди не суют детей в сумки. – Когда я закончила фразу, она уже ушла.

Лежащая внутри девочка была совсем маленькой, годика два, с кудрявыми темными волосами и неправдоподобно длинными ресницами. Она была в грязном розовом комбинезончике и казалась мертвой. Я не могла даже уловить ее дыхание. Уже плача, я собралась с силами и проверила пульс у нее на шее.

Жива. Она была жива, но пострадала еще сильнее, чем Нестор. Неужели они вообще не приняли во внимание, что она совсем крошка?

Как и Нестор, она описалась, и комбинезон весь промок. Поскольку малышка была без сознания, я обтерла ее теплой влажной салфеткой. Чистой одежды для нее не подготовили, поэтому я натянула на нее свою футболку и отнесла к себе в комнату. На бедрах у девочки виднелись следы от уколов. Такие же, как и у Нестора. Подгузника на ней не было, но я уложила ее в кровать, на всякий случай подсунув свернутое полотенце. Когда я вышла в коридор, чтобы бросить ее комбинезон в стирку, Нестор окликнул меня:

— Беатрис, это ты? Что случилось?

— Все в порядке. У нас появился новый друг.

Я отперла его дверь, и пустота на лице мальчика сменилась любопытством, что хоть как-то утешало.

Второй этаж был и его зоной, поэтому я отвела Нестора посмотреть на спящую малышку. Я снова проверила у нее пульс. Она была жива, но я боялась, что однажды Лазло доставит в спортивной сумке труп. Мысли об этом так растревожили меня, что я не смогла оставить девочку одну. Нестор чуть не плакал. Я не знала, о чем он думал, глядя на крошку, которую привезли в нашу тюрьму, но явно ничего хорошего.

— Семнадцать минус четыре равно?.. – спросила я.

— Тринадцать.

— Правильно. Семнадцать умножить на четыре?

— М-м… Шестьдесят четыре.

— Почти. Иди принеси задачник, и мы проведем урок здесь.

Остаток дня мы с Нестором сидели за столом в моей комнате и занимались математикой. Девочка проспала до вечера, но вскоре после ужина проснулась. Увидев, что она в незнакомой обстановке и с чужими людьми, она испугалась и принялась громко плакать, пока ее не вырвало.

— Не! Не! Не! – рыдала она, пока я, подавляя рвотный рефлекс, вытирала с ее груди водянистую желтую кашицу. «Не» явно означало «нет». Я догадалась об этом, поскольку девочка шлепала меня по рукам, пытаясь прогнать. Она забилась в угол между моей кроватью и стеллажом, а я перебирала все известные мне языки, из которых знала хотя бы несколько слов. Девочка не ответила ни на один из них.

Слова «Bubo» я не знала, но по тому, как она его произнесла дрогнувшим тоненьким голоском, я догадалась, что это значит «мамочка». Я гадала, где ее мама, но мне невольно вспомнилось, что стало с людьми, сопровождавшими Нестора, когда его похитили. Была ли мама малышки с ней?