Книга Мимо открытых окон, страница 141 – Брин Гринвуд

Исабель, ничего не ответив, закрыла дверь, но, по крайней мере, не заперла. Впрочем, я не могла уйти, но Эйден мог, и тогда я останусь одна. Вместо того чтобы одеться, он вернулся к кровати и сел. Не рядом со мной, но все равно слишком близко.

— Прости меня, – произнес он.

— Уходи.

— Пожалуйста. Ты имеешь право злиться. Я пойму, если так и будет. Я знаю, каково это. И если тебе обязательно надо ненавидеть меня, я тоже пойму. Но, пожалуйста, не навлекай на себя беду.

Я действительно злилась, хотя не знала, ненавижу ли Эйдена. Мне хотелось этого: ненависть открывала широкие возможности. Сколько раз я сдерживалась, стараясь быть с ним помягче?

— Прости меня, – повторил Эйден.

— Перестань извиняться. «В этом вся суть», верно?

— Нет. Вся суть в унижении. Так Они доказывают свою власть над тобой. Заставляют тебя выполнять Их команды, чтобы показать, на что способны. Они заставили меня выполнить приказ, и за это я прошу прощения.

Поскольку Эйден никак не уходил, я отправилась в ванную, чтобы смыть с себя эту мерзость. Даже волосы хотелось помыть, потому что он их касался. Никогда я не чувствовала себя настолько грязной. Надраившись с ног до головы, я еще долго стояла под душем и рыдала. Теперь у меня появились новая запись для календаря на страницах «Крошки Доррит» и новый повод для беспокойства: обратный отсчет до предполагаемого дня цикла.

Выйдя из ванной, я обернула волосы полотенцем и закуталась в халат. Эйден, полностью одетый, сидел за столом. Судя по виду, он разделял мои чувства, что меня взбесило. Какое право он имеет выглядеть таким израненным и опустошенным?

— Почему ты все еще здесь? Забыл, где выход? – рявкнула я.

Протопав через комнату, я распахнула дверь с такой силой, что она ударилась в ограничитель и отскочила мне в руку, отчего в запястье стрельнула боль.

— Возьми, Беатрис.

Я отвернулась, когда Эйден подошел к двери, но он схватил меня за руку и попытался что-то вложить в нее.

— Пожалуйста, возьми это. И не показывай Исабель.

Я сжала кулак, отказываясь принимать от него что бы то ни было, и какой-то предмет упал на пол. Эйден не стал его поднимать и вышел, закрыв дверь, но не заперев ее.

После того как он скрылся с глаз, я посмотрела, что он пытался мне всучить. Упаковка контрацептивов «План Б».

Именно это мне и требовалось: запасной план.

Я приняла таблетки и не забеременела, так что одной заботой стало меньше. Остальная часть мозга была склеена стыдом и гневом, но этот крошечный уголок начисто отмыло четырехдневное кровотечение.

Одного я никак не могла взять в толк: каким образом подобное «обуздание» могло сделать меня преданным членом организации. Я ведь просто няня. Олень. По словам Исабель, для роли хостес мне недостает привлекательности. Что Они приобрели, унизив меня? Или смысл в том, чтобы вбить клин между мной и Эйденом? Но, какой бы ни была цель, я давно не чувствовала себя настолько опустошенной и одинокой. С тех пор, как убили Мину.

Самое противное, что детей тоже лишили радости: Исабель объявила, что выходить во двор нам больше не позволено. Теперь свежий воздух, который мы получали, ограничивался тем, что проникал в открытые окна. Садик перестал ходить в класс и часами стоял у окна в комнате Джеки, неподвижно глядя на задний двор. Несколько раз он подбегал к двери класса и спрашивал: «Вы слышите вертолет?» Тогда мы с Джеки вскакивали и молча стояли, прислушиваясь. Возможно, нам запретили выходить именно потому, что дом вовсе не был настолько обособлен от мира, как Они думали.