Книга Мимо открытых окон, страница 125 – Брин Гринвуд

Эйден тоже засмеялся и снова положил мою руку туда, где ему было приятно ее ощущать.

— А тот компьютерщик, который устраивает звонки для детей?

— Ну, это бизнес.

— Какой бизнес?

— Так называются те, кто всем руководит. Кто принимает решения. Бизнес – это и есть Они.

— Вот почему Густав сказал, что хочет заниматься бизнесом.

— Хватит о Густаве. Только настроение портишь.

Я сидела, но Эйден снова повалил меня на кровать и начал целовать. Потом, после того как я ответила ему любезностью на любезность, мы лежали обнявшись, и я почти забыла подлинный расклад. Сонное тепло беззащитности рядом с человеком, который доставляет тебе наслаждение, очень утешает. Пока не задумаешься о его мотивах.

Я вздрогнула и проснулась, услышав трель телефона. Эйден повернулся на бок и, вместо того чтобы протянуть руку к тумбочке, сунул ее под матрас и вытащил мобильник. Он всегда хранит мобильник там? Или только когда я здесь?

— Что случилось? – спросил он в трубку.

Я не поняла, кто на другом конце линии.

— Хочешь, чтобы я пришел?

Потихоньку, чтобы его собеседник не услышал ничего подозрительного, я села.

— Хочешь, чтобы я привел Беатрис?

Ответом была либо длинная тирада, либо долгое молчание.

— Скажи, чего ты хочешь, – попросил Эйден.

— Не знаю, – тонким завыванием послышался из трубки голос Исабель.

В конце концов она решила призвать на помощь нас обоих.

У дверей ее комнаты я отвернулась, пока Эйден набирал код замка. Всегда ли он его знал? Когда мы вошли, стало ясно, что Исабель упала по пути в душ или обратно. Она лежала голая на полу возле кровати, куда ей удалось доползти. Невозможно было не смотреть на нее – изнуренную, искромсанную, лысеющую, – но она ничего не говорила и не поднимала на нас глаз.

В попытках достать до телефона она наполовину стянула с кровати постель. Я попыталась набросить на нее простыню, чтобы прикрыть наготу, но она испуганно и пронзительно вскрикнула. Простыня частично была под ней, и даже это незначительное движение, видимо, причинило ей боль. Моя мама случайно сломала руку, когда ее тошнило: врезалась в дверной косяк. Исабель, вероятно, тоже что-то сломала.

Эйден присел с другой стороны от нее, но Исабель ждала решения от меня.

— Нужно тебя посадить и поднять на кровать, – сказала я.

— Я не могу ду… ду… – Полагаю, она имела в виду «дышать», но, поскольку задыхалась, не могла правильно выговаривать слова.

Мы посадили ее, взяв под мышки, а дальше надо было оторвать тело от пола. Попытались поднять Исабель за руки, но каждый раз она охала и кричала, чтобы мы прекратили. Даже заключенное в шину, мое запястье сочувственно отзывалось острой болью на каждую попытку.

— Мы ведь не можем вызвать скорую? – Я понимала, почему не можем, но понятия не имела, что делать дальше.

— Не можем, но, даже если бы и могли, никто не приедет в такую даль, – ответил Эйден. – Нужно звонить наверх и просить прислать врача.

— Нет, – отрезала Исабель, собрав все силы.

— Значит, придется самим как-то тебя поднять, правильно? Можешь встать на ноги?

Мне показалось, что Исабель кивнула, но она вся дрожала и хватала ртом воздух, а потому уверенности у меня не было.

— Давай постараемся побыстрее, – сказала я Эйдену. – Обхвати ее за плечи покрепче и поднимай по моему сигналу.