Книга Аромат апельсинов, страница 38 – Кэти Джордж

Фейги одет в грязный фланелевый халат. Он попеременно поглядывает то на сковороду, то на сушилку, на которой развешены шелковые носовые платки. Потому что, видите ли, это тоже моя работа – распускать монограммы и прочие вышивки на платках, чтобы Фейги мог их перепродать.

Парень на диване поворачивается ко мне. Он настолько же темный, насколько я светлая. На голове у него копна волос, напоминающая густые заросли камыша на берегу реки, только черная, а лицо все измазано сажей и сверкает белками глаз, словно у трубочиста.

— Кто это? – спрашиваю я у Фейги.

— Ах, это? – Фейги отрывает вилку от сковороды. – Перед нами… – произносит он тожественно, потому что ему нравится производить впечатление на новичков. – Перед нами – мистер Докинс. Мистер Джек Докинс. Только мы, Нэнси, дорогая моя, не будем называть его мистером Докинсом. Мы будем звать его Ловким Плутом.

— Почему? – спрашиваю я, нахмурившись, и вываливаю из карманов на стол свой улов.

Я принесла несколько шелковых платков, а еще подобрала выброшенную кем-то газету. Такое случается, когда покупателю в первую очередь были нужны результаты скачек, но я знаю, что Фейги любит читать газеты, поэтому стараюсь прихватывать их при любой возможности.

— Умница, девочка, – произносит Фейгин, разглядывая мой улов.

— Девочка? – отзывается с дивана Ловкий Плут. – Он не девочка!

Я подхожу к камину, становлюсь, заложив большие пальцы за подтяжки. Немного прохаживаюсь туда-сюда.

— Ну, вообще-то, да, – говорю я. – Уж поверь, я точно знаю. – Но во всех отношениях, которые касаются тебя, я – мальчик. И все же… – я оборачиваюсь к Фейги и тоже напускаю на себя торжественный вид, потому что не хочу, чтобы какой-то выскочка решил, что может мной командовать. – Почему именно Плут?

— Ловкий Плут? – Фейги поводит вилкой в воздухе. – На то есть причина, дорогая моя. Он ловок.

— Понятно, – отвечаю я, хотя на самом деле не особо понимаю.

— Нэнси, – говорит Фейги. – Будь добра, приведи его в порядок, хорошо?

— Нэнси! – смеется Плут. – С чего это мальчишка носит девчоночье имя?!

— Придержи язык! – фыркаю я со злым прищуром.

И вот я беру тряпку, снимаю с огня тазик с водой, становлюсь на колени перед мальчиком и начинаю вытирать ему лицо. И пока я этим занимаюсь, подходит Фейги с наколотой на вилку сосиской, дуя на нее изо всех сил. К его рыжим волосам не хватает только пары рогов на голове, чтобы получился вылитый дьявол.

— Горячо, – говорит он парню. – Будь осто… – не успевает он закончить слово, как мальчик хватает сосиску, откусывает от нее половину и проглатывает целиком, потом засовывает в рот вторую половину и тоже ее поглощает. – …рожен, – договаривает Фейги.

Я сижу на корточках и удивленно таращусь на все это.

— Он голоден, – произносит Фейги, словно перед ним не мальчик, а какой-то бессловесный дикий зверь, и возвращается к сковороде за другой сосиской.

Я возвращаюсь к мытью. Потихоньку-полегоньку я добираюсь до белой кожи, и оказывается, что у мальчишки есть веснушки. Вторую сосиску он съедает уже более благовоспитанным образом. А еще позднее оказывается, что волосы у мальчика вовсе не черные – просто грязные.

И пока я отмываю его лицо, на что он, к моему удивлению, соглашается безропотно, он протягивает руку за спину, берет газету и обращается к Фейги.