Книга Аромат апельсинов, страница 3 – Кэти Джордж

Я кутаю лисенка в шаль так, что наружу торчит только нос, и кладу на землю рядом с клумбой. Кажется, на ней растет рододендрон. Модное растение уж точно составит малышу компанию.

— Жди здесь, – шепчу я. – Я вернусь, как только смогу.

Я поднимаюсь по ступенькам и быстро и тихо стучу в дверь. Лязгает засов, дверь приоткрывается, и над цепочкой появляется полоска человеческого лица. Нужно сказать, не лишенного привлекательности. Не молодого, но и не старого. Лицо обрамлено кудрями цвета корицы. У мужчины глубоко посаженные карие глаза, россыпь веснушек на щеках и темно-рыжие усы. Я наблюдательна, да, но при моей работе это полезное умение.

— Нэнси, – бормочу я.

Дверь закрывается снова, звенит цепочка, а потом мужчина впускает меня.

В доме он осматривает меня с ног до головы в тусклом свете.

— Да, – бормочет он. – Да, так и есть.

Я понятия не имею, что он имеет в виду.

— Совсем еще дитя, верно? Хоть ты и красавица.

У мужчины выговор аристократа, но одет он неброско. Он выше среднего роста, а усы у него, как я уже говорила, необычного цвета. Большие карие глаза не похожи на два омута, в которых можно утонуть, но все равно завораживают. Мне кажется, он из мелких дворян, переживающих не лучшие времена. Впрочем, в этом нет никакой разницы ни для меня, ни для того, чем мы собираемся заняться. Более того, именно с такими дворянчиками чаще всего и возникают проблемы.

— Мне восемнадцать, – уверенно отвечаю я, не отводя взгляда от серых подушек и потертого покрывала на неуклюжем тюке, служащем ложем. Ну, хоть какая-то кровать здесь имеется!

Еще в комнате есть шаткий деревянный стол и одинокий стул, а с моего места виден горшок под кроватью.

Мужчина ничего не говорит. Похоже, он обладает талантом выражать многое, не произнося ни слова. Он поднимает руку, чтобы пригладить усы, и я замечаю золотое кольцо, но не на безымянном пальце. Значит, не настолько поиздержался, чтобы продать кольцо. Что же он делает в этой лачуге? Судя по всему, с моим приходом его охватили сомнения. Может быть, он передумал?

Подозреваю, что, если я открою дверь и выйду в темноту, он не станет меня задерживать. Но я этого не сделаю. Если я уйду, то только с деньгами, которые мне нужны, которые Фейгин от меня потребует и за которые Билл накажет меня, если я их не заработаю. Кажется, я знаю такой тип мужчин. Он из тех, кто поначалу не заинтересован и притворяется безразличным, из тех, чья кровь закипает медленно, из тех, кто все время мешкает. Но если уж он разошелся, то держись! А это значит, что я могу заработать сверх оговоренного. Это может значить, что одного раза будет недостаточно. Да и двух, вероятно, тоже.

Я чуть высовываю язык и провожу им по нижней губе.

— Ну? Может, перейдем к делу? – требовательно спрашиваю я.

Когда я выхожу на улицу в бледном сером свете утра, сверток еще лежит под рододендроном. Я отсутствовала намного дольше, чем собиралась, и не слишком надеюсь увидеть застать малыша живым. Ночь была холодная. Можете мне поверить – я куталась в одеяло, прижавшись спиной к груди клиента, обнимавшего меня.

Я подношу сверток к лицу, прижимаю к щеке холодную и влажную шаль. Тельце в ней кажется легким и безжизненным.

— Лисенок? – шепчу я в отверстие. – Лисенок…

— Иди в дом, – говорит мужчина за моей спиной.