Книга Аромат апельсинов, страница 22 – Кэти Джордж

— Понятно, – бормочу я и сплетаю пальцы.

Дальше я еду молча. Не уверена, что хочу еще что-то знать об этой Титании и ее подменыше. Вы ведь понимаете причину? То есть – а вдруг с подменышем что-то случается? В смысле, в пьесе. Или я не пьесу имею в виду?

Вскоре карета останавливается у многоэтажного дома с серой черепицей на крыше, большими окнами и белыми стенами, и мистер Руфус прикладывает палец к губам. Кажется, мы в Мейфэре, но я не уверена.

Он поднимается, достает из-под сиденья черный плащ с капюшоном и приказывает мне надеть его. Потом он открывает дверь, и мы выходим на улицу. Улица погружена в темноту, если не считать света газовых фонарей. Мы быстро входим через передние ворота и поднимаемся по ступенькам, и я жду, пока мистер Руфус отопрет дверь.

— Вот, – говорит он, проводя меня в дом и закрывая дверь.

Передняя выложена квадратной плиткой с затейливым узором. На стенах висят картины – стога сена с телегами и домиками лесорубов, портреты мужчин с важными лицами и женщин, выглядящих не слишком радостно, несмотря на роскошные одеяния. Возле стены – темный блестящий деревянный стол с изысканными гнутыми ножками, опирающимися на резные основания, похожие на собачьи лапы. На нем – ваза с розовыми розами и газовый фонарь. В передней пахнет горящими свечами, мебельным лаком и старыми книгами. И деньгами. Большими деньгами. И мне становится интересно, зачем мистеру Руфусу понадобилось разрываться между этим роскошным домом и жалкой лачугой. Не вижу в этом никакого смысла.

— Сюда.

Он берет меня под локоть и ведет по коридору вглубь дома, и у меня почти нет времени осматриваться, так быстро мы идем. Мы поднимаемся по мраморной лестнице, мистер Руфус открывает дверь и, когда мы входим в комнату, закрывает ее за нами.

Это мужская спальня. Обстановка в ней мрачная и суровая. В камине горит огонь. На ночном столике лежит стопка книг в кожаных переплетах. На туалетном столике – мужской набор расчесок с серебряной отделкой. На стенах – снова сельские пейзажи.

Мистер Руфус открывает еще одну дверь, которую я сперва не заметила, потому что она не отличается от стен, и за ней оказалась медная ванна.

— Раздевайся, – говорит он мне. – Я спущусь вниз и принесу горячую воду.

— Я должна вымыться?

— Ты помнишь, что не умеешь говорить? – он прикладывает палец к губам и вскидывает темно-рыжие брови. – Ты должна принять ванну не потому, что грязная, а потому, что сама предпочла бы сделать это, прежде чем одеться.

Я киваю. Это разумно.

Мистер Руфус исчезает из комнаты, и мне хочется осмотреться, выдвинуть ящики, открыть книги и заглянуть в шкафы, но я не решаюсь.

Я захожу в комнатушку с медной ванной. Она вся выложена белой плиткой. На одной стене висит зеркало в позолоченной раме, с другой стороны – узкое окно с непрозрачным стеклом. На табурете лежит стопка полотенец. Еще здесь есть мыло, щетка на длинной ручке и какая-то жидкость в граненом графинчике на полке. Я открываю крышку, и, судя по запаху, это какое-то средство для волос.

Сняв шаль, я кладу ее на второй табурет. В ванне есть немного воды, но она холодная, и ее слишком мало, чтобы помыться. Я понимаю, что должна сесть в ванну. Поэтому снимаю платье и кладу его на шаль, а потом осторожно переступаю через бортик. Я стою и дрожу от холода в одной нижней рубашке и панталонах, когда входит мистер Руфус с ведром горячей воды.