Книга Опасный пациент, страница 97 – Наталья Шагаева

И мы правда уходим, не прощаясь. Греховцев, держа меня за руку, быстро выводит меня из зала. Оборачиваюсь на выходе и точно нахожу глазами Ольгу, которая смотрит на нас, улыбаясь. Но ее улыбка снова вымученная и пластиковая. Могу ее понять. Греховцев уникальный мужчина. В нем есть всё, что ищут такие вот хищницы. А выбрал он меня - серую мышь.

Мы садимся в машину на заднее сиденье. Водитель выезжает из ворот особняка английской королевы, следом за нами выдвигается машина с охраной, и вот мы уже несемся по ночной трассе к дому Греховцева.

Всю дорогу Владислав сидит, откинувшись на спинку сиденья, с закрытыми глазами, и глубоко дышит. А я заставляю себя не смотреть на него, не изучать и не разбирать на составляющие эмоции и чувства к этому мужчине, иначе действительно утону в нем.

Как только наша машина паркуется возле главного входа в его дом, Владислав быстро выходит, открывает дверь с моей стороны и подает руку. Он быстро ведет меня в дом. В холле молча помогает снять пальто, а потом снова за руку ведет наверх, в гостиную.

Оставляет меня посреди гостиной, начиная снимать пиджак, кидая его на диван. Его движения резкие и порывистые, словно ему всё мешает и он куда-то спешит. Запонки и часы летят со звоном на стеклянный стол. Мужчина проходится по гостиной, расстегивая рубашку, и одновременно выключает верхний свет, оставляя только пару светильников.

— Сейчас я буду порывист и немного груб. Но ты же помнишь, что бояться не стоит, и будет хорошо. Если тебе покажется это слишком, просто останови меня, — хрипит он, наступая на меня.

Мне по инерции хочется отступить, но я заставляю себя стоять и принимать его порывы. Потому что чувствую: ему это необходимо.

Глава 30

Владислав

Медленно… Сначала медленно… Напоминаю себе, когда хочется сорваться. Дай ей хотя бы пять минут на осознание. Мои пальцы медленно поддевают бретели её платья и одновременно с двух сторон спускают их вниз. А там вздымающаяся грудь, но мой взгляд поднимается вверх к её лицу, чтобы поймать эмоцию. Помаду мы стёрли, но губы Эвы всё равно налиты, она искусала их, пока мы ехали домой. Её дыхание рвётся, словно мы уже в процессе. Сглатываю… Хочу эти губы.

Освобождаю её руки от бретелей, присаживаюсь на корточки. Эва пошатывается на каблуках, глядя на меня сверху вниз. Да, я у твоих ног. Это почти эксклюзив - раньше я предпочитал женщин у своих ног. Но ей это неведомо.

Сначала целую её живот через ткань платья, нежно, аккуратно, а потом хватаю подол и сдёргиваю его вниз. Чтобы наконец рассмотреть нашу пикантную деталь, о которой знали только мы. Чулки с кружевной резинкой и трусики. Точнее, от трусиков у нас тут только одно название - это больше ниточки. И мои губы уже целуют её живот без преграды, а пальцы гладят кружевную резинку чулок.

— Перешагни через платье, — хриплю я, поднимаясь.

Эва послушно перешагивает.

— Не снимай туфли, — велю я, когда она намеревается это сделать.

Отступаю на шаг назад, рассматриваю её, медленно расстёгивая пуговицы на своей рубашке. А хочется оборвать их нахрен одним рывком. Наш секс начался ещё до того, как мы выехали из дома. Я уже достаточно подогрет. Масло в мой и без того полыхающий огонь подлила Ольга. И если бы эта женщина знала, что своим языком, наоборот, подогрела меня, то, уверен, откусила бы себе его. И она его откусит, но не сегодня. Потому что сегодня всё моё внимание сконцентрировано только на Эве. Мне плевать на всё и всех за пределами этого дома. Сейчас мне нужна только она. Никогда не воспринимал женщин и секс настолько остро. Секс определённо необходимость, но он никогда не возводился мной в культ.