Книга Пошел вон, Чернов!, страница 70 – Наталья Шагаева

Волнуюсь, как школьница. Ладошки потеют. Радует только одно: Руслан, наконец, услышал меня и не приехал снова похищать или разбираться с Коганом. Я верю, что Чернов мужик. Только он очень эмоциональный и импульсивный, в отличие от Константина. Прямой и прёт, как танк. А Коган расчётливый, не нужно его злить и снова вступать в конфликты.

Лифт распахивает двери, и первое, что я вижу, – не привычная лестничная площадка, а Руслан, который сгребает меня в охапку, вжимая в себя, лишая дыхания.

— Пришла, — выдыхает шумно в ухо, дёргает резинку с моего хвоста и зарывается в волосы.

Эх, Тамара Рашидовна, шпионка из вас отличная.

С минуту позволяю Чернову меня сжимать, вдыхая его мужской терпкий запах. Я тоже соскучилась. Дико. И переживала за этого гада. Он, конечно, заслуживает, чтобы ему дали по лицу, но не заслуживает тюрьмы.

— Может, мы зайдём? — пытаюсь вырваться из его объятий. — Или устроим представление на публику? — указываю глазами на камеру наблюдения на потолке.

Чернов, не отпуская, затаскивает меня в квартиру и захлопывает дверь ногой.

— Ооо, отпусти меня сейчас же! — пытаюсь оттолкнуть Чернова, который уже стягивает с меня куртку и пытается завладеть моими губами. Уворачиваюсь, упираясь в его грудь ладонями. Мне снова не очень хорошо. Голова кружится, окатывает слабостью. Видно, от голода упал сахар. Монро говорила, это нормально для моего положения.

— Кошка, а ты что такая бледная? — Чернов сам отстраняет меня от себя и заглядывает в глаза, удерживая за плечи. — Он тронул тебя, да?! — за секунду нежность и трепет в его глазах превращаются на ярость. — Он тебя тронул! — сжимает челюсть.

— Успокойся, сумасшедший, — стараюсь усмехнуться, но выходит плохо. Дышу глубже, пытаясь прийти в себя. — Чаю мне сладкого сделай, — выбираюсь из его захвата, начиная раздеваться.

— Ты заболела? — теперь в его голосе паника.

Он всегда такой. Тысячи эмоций, и все плещутся через край.

— Ну кто-то называет это болезнью, но нет, я не больна.

— Не понял, — смотрит на меня с подозрением.

— Сделай мне чаю с сахаром, и поговорим! — в приказном тоне указываю ему в сторону кухни, а сама иду в гостиную.

Здесь тоже ничего не изменилось. Словно я ушла отсюда только вчера. Кроме того, что на полу возле окна стоят три корзины с цветами. В одной – белые и розовые розы, украшенные жемчугом, в другой – герберы и ромашки. В третьей – орхидеи и лилии. Я просила цветы, да. Улыбаюсь, проводя по букетам пальцами.

Когда узнала, что беременна, я успокоилась. Меня отпустили обида и злость. А когда Коган сообщил, что тот ребёнок не от Руслана, выдохнула. Я, наверное, плохой человек. Ведь ребенок ни в чем не виноват, но меня очень триггерило его наличие. Я, наверное, никогда бы с этим не смирилась, как настоящая эгоистка. А теперь, когда мне понятно, что Коган сыграл на пороках моих мужчин, все встало на свои места.

Нет, вины с Руслана я не снимаю. Он мерзавец, но за это я ему уже много раз нахлестала по щекам и не только физически. Мне не хочется больше воевать и скандалить. Мне хочется жить, не обманывая себя. Чернов, похоже, единственный мужчина, на котором я помешалась.

Оборачиваюсь, когда Руслан проходит в гостиную с кружкой чая.

— Я просила один букет.

— Я не знал, когда ты придёшь, поэтому заказывал каждый день новый.