Книга Пошел вон, Чернов!, страница 62 – Наталья Шагаева

— Вот вы продолжаете упорствовать, а тем временем Ярославна Андреевна утверждает, что вы похитили её в ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря, увезли за город и удерживали её там несколько дней. Есть ее заявление. Где все подробно описано. Доказательства собрать не составит труда.

Кошка, ты реально написала на меня заяву?

Прикрываю глаза. Быть такого не может.

— Я никого не похищал, — продолжаю отказываться. Во рту привкус крови. Мне разбили скулу, когда паковали. Руки немеют от слишком тугих наручников.

— Не усугубляй ситуацию, Чернов. Напишешь чистосердечное, закрою глаза на сопротивление, — ухмыляется мент. — А так ты накуролесил минимум на пять статей. Копнем глубже – еще найдем, — угрожает он.

— Кеннеди тоже я грохнул? — усмехаюсь, морщась от боли в скуле. Подправили мне физиономию. Хирурги хреновы.

— Ну продолжай шутить, может, за шутки на зоне сойдешь.

— Мне нужен звонок.

— Ты боевиков, что ли, пересмотрел? Что тебе положено, а что нет, решаю здесь я. А ты пока мое расположение не вызываешь.

Мразь.

Кошка, ты реально вот так решила меня убрать?

Не верю!

— Покажите мне заявление! — требую я.

— А посуду тебе домой не сходить помыть? Волохов! — кричит сержант. — Уведи товарища. В десятую его посели.

А десятая камера у нас на пятерых. Апартаменты на высшем уровне, в лучших традициях мусарни. Серые выкрашенные стены, железные нары, бетонный пол, сырость и неприятный затхлый запах.

Наручники сняли, и кисть теперь ломит от подступающей крови.

— Доброй ночи, —здороваюсь с обитателями. Я на их фоне как дебил – в грязных джинсах, мятой рубашке и пиджаке. Нарисовался, не сотрёшь.

Двое бомжеватых бедолаг спят на нарах. Еще двое поприличнее сидят за столом. Один из них в возрасте, лет шестидесяти, с седой бородой. Довольно прилично одетый для местного заведения. В спортивном брендовом костюме. Второй, молодой, бритый и дёрганый, смотрит на меня шакальими глазами.

— И тебе не болеть, — хрипит седой. — Как зовут тебя?

— Руслан.

— Статья? Или так – залётный?

— Залётный.

— За что залетел, залётный? — усмехается гнилыми зубами бритый, заваривая чай.

— За любовь, — ухмыляюсь.

— Насильник? — как-то недобро выгибает бровь седой.

— Нет.

— Руку поднял?

— Нет, похищение.

— Чужую бабу, что ли, умыкнул? — ржет бритый.

— Лысый, е*ло закрой! — рычит на него седой.

— Ты, Руслан, присаживайся, — указывает мне на лавку. — Лысый, угости залетного чаем.

Бритый скалится, но организует мне крепкий чай с сахаром.

— Ты рассказывай, Руслан, что там с бабой? — спрашивает седой. Имен мне никто не сказал. Да и я не спешу знакомиться. Мне бы телефон. Компания, конечно, веселая, но сидеть здесь долго я не намерен. Сдаётся мне, не Кошка меня сюда упекла.

— Да свою я женщину украл, почти по обоюдному согласию. Накладочка вышла.

— Ясно. С бабами всегда так: подводят под монастырь, — хмыкает седой и берет из пакета сушки. Двигает пакет ко мне. А меня тошнит от местного запаха. — А кто вообще по жизни? Чем занимаешься?

— Тачками торгую. Небольшой салон.

— Новыми или перекуп?

— Разными и новыми тоже.

— Ясно. Че не откупился? Дело пустяковое.

— Сдаётся мне, тот, кто меня сюда устроил, в деньгах не нуждается.

Уже светает. Бритый ложится спать. И несмотря на то, что меня изрядно помяли, в сон не клонит. Я еще на адреналине, внутри всё кипит. Да и ложиться на засранный матрас не хочется. Опускаю голову на руки, которые лежат на столе. Закрываю глаза, скула ноет и пульсирует. Надеюсь, не сломали.